Я продолжала равнодушно пролистывать посты, не чувствуя ни капли жалости. Это их проблемы, их грязная яма.
Очередное сообщение с незнакомого номера, наконец, заставило меня почувствовать что-то. Что-то пугающее, но в то же время притягательное. То, что у меня появился загадочный сталкер, уже не вызывало страх, а лишь подстегивало любопытство.
«Как прошел разговор с Мэри вчера на стадионе?» — уголки губ поползли вверх в ухмылке. И я впервые решила ответить.
«Не твое гребаное дело», — нажала кнопку отправки с довольным лицом.
«Я уж думал, ты никогда не осмелишься ответить, крошка. Запомни, все, что связано с тобой — мое гребаное дело».
После того как мистер Браун… тренер… черт, Ник… кончил на мою киску. Меня обдало жаром, по телу прошла волна будто еще одного оргазма. Я продолжала сидеть на своем водительском кресле, которое было измазано в моих и его соках.
Я была бы не прочь, чтобы он спустил в меня, но еще не время. На сегодня и так много нового попробовала. Один фонарь чего стоит. Да и делала минет впервые. Чуть не сдохла от недостатка воздуха, но в целом нормально. В какой-то момент была готова распрощаться со своим ртом и голосом, ведь казалось, что он вот-вот своим огромным членом разорвет меня в клочья.
Пока я сидела и вытирала себя влажными салфетками, Ник пристально наблюдал за мной. Неловкость опять вернулась. У меня, не у него точно. Он вел себя так, будто вылизывал мне сотню раз, а я заглатывала и того больше.
— Все хорошо, дорогуша? — нахально спросил тренер.
— Дорогуша? — я округлила взгляд, недовольная новым прозвищем.
— Тебе что-то не нравится? — он продолжал остро улыбаться, убирая свой вытертый член в брюки.
— Если ты будешь называть меня как-либо, а не моим чертовым именем, я ни разу больше не произнесу твоего, как хотел этого минутами ранее, — я начала шантажировать. Чувствовала, как он желал из моих уст услышать «Ник», чтобы я кончала со вкусом его имени на губах.
— Кэссиди, — тренер махнул рукой, указывая мне встать. Я подчинилась, — Кэс. Так лучше? — он подошел ближе и грубо прижал меня к машине, по спине разлилась боль и мурашки.
— Да, — я гордо подняла взгляд. Ник был таким высоким, даже не знаю, под два метра, может чуть меньше. А я на его фоне вообще смотрелась букашкой. — Мне нравится, когда твои губы, — пальцами я провела по ним, он облизнулся, — произносят мое имя.
— Хочешь доминировать в этом союзе? — он склонил голову, прожигая взглядом насквозь. — Хочешь управлять мной, Кэссиди? Даже не мечтай.
— Управлять? Брось, Ник, — я привстала на носочки, подаваясь к нему. Он, словно завороженный, потянулся навстречу. — Я лишь хочу владеть тобой, как ты владеешь мной. Без остатка.
— Я твой, Кэссиди, — наши губы слились в обжигающем поцелуе, языки сплелись в страстном танце. — Только твой, — я ощутила терпкий привкус своего нектара на его губах, — а ты — моя.
Казалось, он готовился к повторному штурму, сжимая мои бедра и грудь в своих сильных руках. Но внезапно Ник отстранился, словно очнулся.
— Тебе пора домой. Уже поздно, — слова прозвучали с напускной заботой, но в них сквозило явное отторжение.
— Ты прав, — спорить не хотелось, хотя все еще жгло нестерпимое желание вновь заглотить его дружка.
— Подброшу до машины, а дальше прослежу, чтобы ты опять не свернула в лес, чтобы подрочить подручными средствами, — его сучья натура командора вновь дала о себе знать.
Клянусь, если он сейчас крикнет «Картер!», я засуну этот фонарь ему в задницу, и именно светящейся стороной. Может, хоть тогда смогу разглядеть, есть ли у него хоть капля души.
— Как скажете, тренер, — откинув волосы назад, я села за руль. Ник устроился на пассажирском сиденье.
— Кэс, — он достал из подлокотника предмет моего недавнего развлечения, — знаешь, я ничуть не удивлен твоей тяге засунуть в себя что-то. Уверен, в твоем омуте черти похлеще моих водятся. А твою жажду секса я чувствую даже за сотни метров, наблюдая, как ты зажигаешь в группе поддержки.