— Розы заберешь? — хрипло спросил он, кивнув на вазу, в которой темным пламенем горели бордовые цветы. — Они для тебя.
— И как я это объясню родителям? Не подумал? — я закатила глаза, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.
— Скажешь, появился тайный поклонник в школе. В принципе, это правда, — он подошел к столу, пока я торопливо натягивала трусики, затем резким движением выхватил букет из вазы, сжав стебли в кулаке. — Ты не уйдешь без них. Ясно? — скомандовал он, прожигая меня взглядом.
«Вот же ж абьюзер какой», — промелькнуло в голове. Я попыталась застегнуть лифчик, но дрожащие пальцы никак не хотели слушаться.
Мистер Браун кивнул, приказывая повернуться. Я подчинилась, чувствуя себя марионеткой в его руках. Пока стояла спиной, ощущала, как внутри него бушует зверь, рвущийся на свободу, жаждущий меня. Слышала его тяжелое дыхание. И вдруг он прикоснулся букетом к моей спине. По коже пробежала дрожь, словно от ледяного прикосновения. Несколько мучительных секунд он медленно и нежно рисовал узоры бордовыми лепестками на моей бледной коже, а затем, словно очнувшись, соединил крючки лифчика с петельками.
Тренер навис надо мной, как огромная скала, обжигая шею своим дыханием, слегка прикусывая нежную кожу.
— Никаких засосов, Ник, — огрызнулась я, чувствуя, что пора поставить его на место.
— А как остальные узнают, что ты занята? — прошептал он, скользя языком по мочке уха.
— Никому не нужно знать о моей личной жизни. И метить меня, как скотину, я не позволю, — фыркнула отстраняясь.
— Одна просьба, Кэс, — его серые глаза опасно блеснули. — Позволь мне кое-что сделать…
— Ник, если ты опять про секс, то извини, конечно, — какой бы я не была отбитой нимфоманкой, но сейчас моя пизда болела так, будто имел ее не один член, а целая стая волков.
— Не про секс, — все еще держа в руке добрый десяток роз, он вытащил одну, самую пышную и яркую, и медленно приблизился ко мне. — На секунду сними трусики, Кэс, — он кивнул вниз, туда, где начиналось мое естество. — Обещаю, ничего не случится. Ты сразу же уйдешь домой.
— Ладно, — нахмурившись, я все же подпустила его к промежности.
И черт бы меня побрал! Мое тело опять преподнесло предательский сюрприз, отзываясь на его близость. Я опять сочилась! Если бы мне платили каждый раз, когда я возбуждаюсь от осознания опасности, я была бы сказочно богата.
Ник ухмыльнулся, заметив, как мои нижние губы блестят в лучах утреннего солнца. Затем осторожно коснулся бутоном моего соска, который мгновенно напрягся и затвердел. Поиграв так несколько секунд, он медленно опустил розу ниже, пока она не оказалась между моих бедер. Обхватив лепестки ладонью, он прижал цветок к набухшей плоти, а затем начал скользить им вверх и вниз. Бордовый бутон налился моим нектаром. И когда тренер решил, что он достаточно пропитан, поднял потрепанную розу.
— Оставлю себе на память, — прошептал он, поднося цветок к лицу и жадно вдыхая аромат.
— Скорее как трофей. Я правильно понимаю? — злобно оскалилась я, натягивая кружевные трусики во второй раз за это утро. — Черт, — один лепесток прилип к лобку. Я попыталась его стряхнуть, но он словно приклеился.
— Кэс, ты так и не поняла? Ты — то, чего я жаждал очень долго, — тренер обошел меня и поставил розу в вазу. — Ты — единственное, чего я желал последние два года. Не думай, что так просто избавишься от меня после всего, что произошло этой ночью.
— Ты о чем? Какие два года? — одевшись, я схватила телефон и сумочку и, отрицая его слова, направилась к задней двери. — Ты настолько хотел меня, что подкатывал к моей подруге? От нее тоже сувенир взял? — язвительность так и лилась из меня.
— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — он пошел следом. Его шаги звучали угрожающе громко.
— О, я понимаю, — обернувшись на прощание, я вздрогнула, ощутив его близость. Он стоял в сантиметре от меня. — Понимаю, — мой голос уже не звучал так уверенно. — Трахнул ее, а потом что? Потом ее нашли мертвой? — я играла с огнем, но не могла остановиться.
Челюсти тренера напряглись, но он промолчал. Я попыталась нащупать дверную ручку и открыть дверь.
— Все, что я делаю, это ради нас! — тихо воскликнул он, прижимая меня к стене своей грудью. — Все ради тебя, Кэс.