— Ты действительно так считаешь? — я подняла на него игривый взгляд. Он все еще стоял голый, и его член даже в невозбужденном состоянии выглядел пугающе.
«Все, что ты делаешь, делаешь только для себя, мудак», — я не посмела сказать это вслух, но твердо убеждала себя. Как бы я ни желала его, я все еще помнила о Мэри.
— Моя глупенькая девочка, — он обхватил меня ладонями, одна из которых все еще была влажной от моей вагинальной жидкости, и приподнял к себе. — Я много натворил дел, чтобы ты стояла здесь. Но то, в чем пытаешься меня обвинить, изволь, — тренер сжал мою челюсть сильнее. — Твоя подруга просто не поняла меня. На этом все. Иди, — он оставил поцелуй на моем лбу.
Вернувшись домой за час до прихода родителей, я пулей влетела в ванную. Хотелось смыть с себя всю сперму, что уже засохла и пленкой сжимала кожу. Конечно, было проще сразу у Ника сходить в душ, но, боюсь, его попытка в пятый раз трахнуть меня увенчалась бы успехом. Тогда можно было бы попрощаться со своей розочкой.
Я наполнила ванну обжигающей водой и с наслаждением погрузилась. Матка все еще пульсировала тупой ноющей болью, словно эхо недавней бури. Горячие волны воды умиротворяли ее мятеж, успокаивали ее внутренний крик. Через несколько минут, наконец, накатила долгожданная волна расслабления, но вместе с ней подкралась и дремота. Легким встряхиванием головы я отогнала ее, выскользнула из ванной и закуталась в мягкое, как облако, махровое полотенце. Благо, сегодня нужно было появиться лишь ко второму уроку, и я позволила себе роскошь подремать часок.
Позже в душном зале физкультуры я столкнулась с мистером Волком, чтоб ему и его вкусному члену пусто было. Он, видимо, почуял мой настрой и решил не перегибать палку, поэтому сегодня его рык не был таким оглушительным. А каждый раз, когда он только собирался повысить голос, я обрывала его одним лишь взглядом, полным неприкрытой злости. Да и по его осунувшемуся лицу было видно, что устал не меньше меня. Поэтому день прошел относительно спокойно, если не считать глухой боли в промежности, которая, впрочем, была вызвана не жестоким обращением, а скорее тоскливым ожиданием повторения.
Около полутора месяца мы стабильно через день или два трахались, где только могли. В основном я приезжала к нему, а он, когда родители были не дома. Но также мы опробовали и его рабочий стол, машину и даже душевую в мужской раздевалке, где чуть не запалились. И казалось, что Ник с каждым днем становится ненасытнее. Я уходила от него с болью во всем теле, но возвращалась через день за добавкой. И так по кругу.
Единственное, что раздражало, словно заноза под кожей, — его маниакальная уверенность в том, что я — его собственность. В каждом взгляде, в каждом слове проскальзывала ревнивая тень, брошенная на любого, кто осмеливался задержать на мне взгляд. Это выводило из себя неимоверно. Но апогеем всего этого безумия была его ревность к Рику. Рику, блять, который мне как брат.
И вот, после оглушительной победы в Бирмингеме, штат Алабама, мы возвращались в автобусе, пропитанном духом триумфа и молодости. Девчонки из команды, многие из которых встречались с футболистами, утопали в объятиях своих героев. Парни, скандируя победные речевки, тут же переходили к более интимным проявлениям чувств, впиваясь в губы своих дам. Я же, стараясь поддержать всеобщее безумие, просто смеялась и подбадривала. Рик, блиставший в этот раз на позиции сэйфти [см. прим. 1] вместо заболевшего игрока, по-дружески обнимал меня за плечи, как это всегда было в наших отношениях.
Но даже сквозь пелену всеобщего веселья было сложно не почувствовать косой взгляд тренера на себе, что обжигал спину. С одной стороны, мне доставляло извращенное удовольствие доводить его до белого каления, но с другой, я чувствовала, как внутри него действительно сидит монстр. Монстр, терпеливо выжидающий момента, когда я оступлюсь, чтобы обрушить на меня всю свою ярость и, возможно, сломать.
— Картер! — крикнул он, когда мы вышли из автобуса, припарковавшегося у спортивного кампуса. Нужно было разгрузить снаряжение и занести внутрь. — Ко мне!
— Тренер, — я в своей манере подбежала, и мой высокий хвост светлых волос качнулся в такт. — Что-то случилось?
— Долго ты собираешься испытывать мое терпение? — процедил он, сдерживаясь, чтобы не придушить меня прямо здесь.