— Кэссиди, — открыл дверь и прошептал ее имя. Она вздрогнула и отшатнулась.
— Какого черта ты здесь делаешь? — прошептала она, пытаясь прикрыть ноги одеялом.
Родители были где-то внизу, поглощенные каким-то бессмысленным вечерним шоу талантов. Разговаривать приходилось шепотом.
— Что… — я присел рядом и попытался откинуть одеяло, но она вцепилась в него своими маленькими пальчиками. — Что случилось? — ярость прорвалась сквозь зубы.
— Тебе нужно уйти, — ее стеклянные глаза умоляли покинуть дом. Но я буду не собой, если послушаюсь. — Пожалуйста, уходи.
— Кэс… — протянул руку, чтобы коснуться ее щеки, но она дернулась и вскочила с кровати.
— Пошел вон, Ник! — майка едва прикрывала ее киску, но никак не ужасные синяки на внутренних бедрах. Меня пронзила волна страха и паники.
— Кто это сделал? — я поднялся и медленно двинулся к ней. Она сделала несколько шагов назад, пока не уперлась в книжный шкаф. — Твою мать, Кэс, отвечай! — повысил тон. Я не знал, что было бы хуже: если бы она сама долбилась с каким-то ублюдком, или если бы ее взяли силой.
— Не твое гребаное дело, — прошипела она. Не выдержав, сорвался с места и схватил ее за плечи. В ответ Кэс лишь одарила меня безумной улыбкой.
— Кто он? — мой взгляд метался по ее ногам и рукам, по следам чужих прикосновений, словно ее клеймили.
— Он? — она сглотнула и, словно съев что-то кислое, продолжила. — Если я расскажу, ты опять кого-нибудь убьешь. Какая уже по счету жертва будет, а? — Кэс в своей манере надменно приподняла брови. Во взгляде смешались безумие, отвращение и бездонная грусть.
В этот момент зверь, которого я так долго держал в клетке, вырвался на свободу. Я впечатал ее в книжный шкаф и сжал шею руками. Сначала в ее глазах мелькнул испуг, но затем на лице расцвела жуткая улыбка.
— Кто бы это ни был, он не будет последним, имевшим тебя, — выпалил я. Возможно, это было жестоко, но необходимо. Только так я мог добраться до нее, прорваться сквозь стену, которую она возводила вокруг себя. Если она закроется сейчас, я потеряю мою Кэс навсегда.
— Ник, это были они, если тебе так интересно, — она судорожно сжала край моей куртки. — И их было больше двух.
Мои руки сжались на ее горле сильнее. Она захрипела задыхаясь.
— Пошел ты, — пискнула, но мои губы уже кусали ее щеки и шею. — Не трогай меня, — Кэс попыталась оттолкнуть, но своими размерами она могла только листик сдвинуть, никак не меня.
— О нет, дорогуша, — освободив одну руку, я залез ей в трусики. — Сначала я трахну тебя, а потом ты скажешь, кто это сделал. Все поняла?
Но она не ответила, лишь жадно поедала воздух ртом. Я молниеносно сорвал с нее черное белье и бросил на мягкий белый ковер около кровати. Моя девочка все еще ненавистно прожигала меня взглядом. Возможно я и мудак, что решил трахнуть ее после вероятного изнасилования. Но я слишком долго ждал. Мой член будто искусали сотни пчел, просто хочу забыться. Крошка справится, потому что она любит секс, любит мой член, любит меня. Все выдержит.
Опасно, конечно, трахаться в ее комнате, но знаю, что родительская спальня в другом конце дома. Поэтому искренне надеюсь, что они не услышат, как я долблю киску их любимой доченьки.
Мои пальчики направились к самому сочному и сладкому месту на земле. Кэс вздрогнула, как будто прикосновение причиняло ей боль. Я просунул средний палец между половых губ. Нектара было не так много, как обычно.
«Неужели мою овечку сломали», — подумал я, подняв ладонь и смачно плюнув на нее.
Кэс продолжала молча стоять и молчать, хотя я уже не сжимал ее горло. Лишь мирно наблюдала, чем я занимаюсь.
— Тебе помочь? — прошептала она. Затем взяла за слюнявую руку и приблизила к своему лицу.
Облизнув губы, она медленно добавила к моей слюне свою, а потом указательным пальчиком перемешала. И его же облизнула, будто пробует на вкус соус. Я последовал примеру, захватил языком немного склизкой жидкости. Кэс улыбнулась и медленно направила мою ладонь вниз.
Я обмазал ее киску и приступил массировать область клитора. Тело овечки все еще вздрагивало, когда касался синих пятен во внутренней стороне бедер. Ее подружка все еще пыталась строить из себя недотрогу, отвечая на мои ласки лишь бедной каплей нектара.