«Ну же, Кэс, ты можешь больше», — я ускорил темп, но это не помогало. Киска была еле живая.
Не выдержав, я швырнул ее на кровать, словно ненужную куклу, и сорвал футболку. Кэс не сопротивлялась, лишь покорно следовала каждому моему движению. Это бесило до зубовного скрежета. Когда ее тело обнажилось, взору открылся весь масштаб бедствий: на ребрах цвели синяки, на груди алели засосы, а из-за плеча зловеще выглядывал багровый след укуса.
— Чего же ты остановился? — прошептала она, и в голосе не было ни капли эмоций, лишь ледяное равнодушие. — Нравится?
Ее слова звучали как вызов, как плевок в лицо. Что ж, она получит то, что заслужила. Не будет ебать мне нервы.
Схватил ее за лодыжки и притянул к себе. Затем опустился на колени. Устроившись поудобнее лицом напротив ее розочки, принялся вводить пальцы в киску. Та будто не хотела меня принимать и выталкивала. Но я был слишком зол, голоден и разогрет, чтобы уйти сегодня без ужина. Пока указательный и средний теребили дырочку, большой палец нашел удобную позу на бугорке. Соков стало больше, но все равно мало. Я хочу испить ее, хочу высосать без остатка. Но Кэс дает мне лишь жалкие капли. Я не заслуживаю такого отношения.
Я вскочил и принялся расстегивать ремень, казалось, он тоже издевается надо мной. Расправившись с ним, выдернул его из брюк и, сложив пополам. Хлоп-хлоп. Кэс вздрогнула, но продолжала лежать на краю с раздвинутыми ногами.
Черная кожа дотронулась до ее промежности, и Кэс глубоко вздохнула. Сделав несколько нежных движений по киске, я увидел, как та пролилась водопадом.
«Наконец-то блять».
Резко перевернув, поставил ее раком. А руки заломил и стянул ремнем. Она уткнулась в подушку с тяжелым стоном. Вытащив член из трусов, принялся натирать его. Пальцы нежно теребили сочащуюся уретру. Киска Кэс закапала, губы набухли. Синюшность между ног стала ярче от влажности. Устроив ее поудобнее, как и себя, я резким толчком вошел внутрь. Она хотела бы крикнуть, но, видимо вспомнила, что родители в нескольких метрах. Поэтому только сильнее уперлась головой в подушку и прикусила постельное. Я сделал еще несколько грубых ударов. Кэс все еще сопротивлялась внутри, выталкивала меня. Но я лишь отвечал напором на напор.
Начали раздаваться вкусные, до боли любимые хлюпы. Предэякулят и вагинальная жидкость размазались в колоссальных количествах по моему лобку и паху, а ей по всей заднице. А на моменте, когда я выходил из нее, слизь тянулась паутиной между наших тел.
Спина Кэс так же была во множественных кровоподтеках и царапинах. Но я буду лжецом, если не скажу, что от их вида член становился только тверже. Кто бы не сделал с моей девочкой это, определенно делал не впервые. Ведь лицо, как и те участки тела, что было бы странно скрывать на людях, не тронуты.
Она пыталась не стонать, но звуки удовольствия все же выскакивали из ее маленького ротика.
— Тише, Кэс, — прошептал я, наклонившись над ухом. — Ты же не хочешь, чтобы пришли родители?
— Ник, мне б… — она смогла выдавить из себя лишь пару слов, пока я не заткнул ее очередным ударом члена о матку.
Кэс попыталась скукожиться, но я лишь продолжал давить на спину, чтобы она стояла как надо. Мои ладони изучали прекрасные синяки. Приложив к одному из отпечатков на ребрах, я понял, что отставил клеймо гигант. Я надавил на пятна, и Кэс запищала от боли.
«Идеально», — фыркнул себе и нажал сильнее.
То, как она хочет кричать, но не может — ну просто лучшее, что было за пару последних недель. Затем я покинул ее киску и направил член к привлекающей мое внимание очень долгое время дырочке. Палец направился в ее задний проход. Кэс попыталась схватить меня связанными руками, но я лишь затянул их сильнее. Она взвыла и задрожала.
Палец помассировал анус, соки продолжали течь из ее вагины. А мой член неистово кричал, чтобы его вонзили в эту шлюшку.
Так я и сделал. Придерживая рукой, направил дружка прямо в нужно место. Поначалу дырочка Кэс сильно сжималась, не давая головке пройти, но когда я надавил свободной рукой на синяк на боку, она чуть отвлеклась. Тем самым позволяя мне хоть на пару сантиметров проскользнуть.
— Ай! — вскрикнула она, когда член продвинулся дальше. — Больно.
— Ничего, — нажал сильнее на синяк и втолкнул член дальше, — потерпишь.
— Козел, — ругнулась, выгибаясь сильнее.