— Блин, Кэс, ну почему ты не поставила стакан в тень? Теперь мой холодный латте совсем не холодный, — проворчала она, с досадой цокнув языком и сделав жадный глоток.
«Что мне еще сделать? Нашла обслуживающий персонал. И кофе привези, и выслушай оскорбления в свой адрес. Да пошла ты нахер, Мэри».
— Черт, извини, — виновато склонила голову я и отпила из своего стакана. — Ну, мой тоже нагрелся.
— Ладно, прощаю, — Мэри сделала еще несколько больших глотков, облизнула губы и отставила стакан. — Пошли еще раз искупаемся? — она уже было собралась встать, но я остановила ее жестом.
— Давай допьем сначала? У меня чуть-чуть осталось, — я указала на свой стакан. — Не хочется, чтобы к возвращению кофе превратился в совсем уж отвратительную жижу.
— Ты права, — она бодро вскинула плечи, отшвырнув трубочку в сторону, и жадно припала к стакану. Осушив его до дна, поставила на край багажника, словно ставя точку. — Ну вот и все, — улыбнулась и, сбросив с себя груз недавних переживаний, рванула к воде.
«Ну вот и все», — эхом отозвалось у меня в голове.
Я выдохнула и, подражая ее легкости, направилась следом.
Минут через двадцать беспечного хохота Мэри вдруг замерла, словно очнулась от морока, и тряхнула головой, пытаясь прогнать туман, застилающий глаза.
— Кэс, — позвала, протягивая ко мне руку, пока я неспешно покачивалась на волнах в нескольких метрах от нее, — мне что-то нехорошо.
— В каком смысле? Что случилось? — я старалась, чтобы в голосе не проскользнуло ни капли предвкушения.
— Эм, Кэс, — она задрожала, и волны вокруг нее забурлили сильнее, их вибрация доходила и до меня, — голова кружится и ноги сводит судорогой.
— Хм, — я продолжала лениво держаться на воде, медленно перебирая руками и ногами, — интересно, почему?
— Поможешь мне до берега доплыть? Я, кажется, сама не справлюсь, — она снова отчаянно махнула рукой, подзывая меня, но я лишь развернулась и с непроницаемым лицом поплыла к мостику.
— Кэс, — пискнула она, захлебываясь соленой водой, — Кэс!
Я продолжала плыть, и в голове у меня родился тихий зловещий мотив.
«Кэс, ты маленькая грязная шлюшка…» — пела я.
— Что ты сделала? — попыталась закричать она, но вода безжалостно затягивала в свои объятия. — Блять, помоги!
Выбравшись на берег чуть дальше того места, где мы вошли в воду, я направилась к ее машине. В каких-то тридцати метрах моя лучшая подруга отчаянно боролась за жизнь. Подняв с земли какой-то грязный пакет, забытый беспечными отдыхающими, которые не удосужились убрать за собой мусор, я аккуратно сложила в него наши стаканы из-под кофе и пластиковые трубочки. Пакетик с остатками наркоты я положила в подлокотник рядом с травкой, стараясь не оставить ни единого отпечатка. Какое удачное стечение обстоятельств, что в ее машине стоял еще один стакан латте. По тонкой корочке засохшей пенки можно было предположить, что она пила его пару часов назад. Это сыграет мне на руку. Когда копы будут проверять содержимое ее желудка, они обнаружат следы кофе. А отсутствие стакана на месте трагедии покажется им подозрительным. По крайней мере, я на это надеюсь. Я не профессиональный убийца, просто делала то, что видела в кино. И скорее всего, я делаю все через жопу и меня поймают. Ну и ладно. Поддавшись внезапному порыву, я забрала с сиденья чехол с ее формой. Положив его на багажник, направилась к мостику.
С блеском в глазах, дыша полной грудью, я села на деревянную постройку и смотрела, как Мэри борется во всепоглощающей стихией. Она смогла доплыть достаточно близко, до спасительной глубины оставалось каких два метра.
— Помоги! — ее поглотила вода. Бурлящие волны бились о столб мостика, а я продолжала с чувством какого-то превосходства наблюдать. Слюни наполнили мой рот до краев, а между ног стало зудеть. Почувствовала, как капля сока просочилась и намочила без того мокрые трусики.
«Оказывается, чья-то смерть может возбуждать», — я скрестила ноги и сильнее сжала бедра. — «Ты больная, Кэссиди Картер», — чуть танцуя бедрами, я взялась за верхний край трусиков и потянула вверх. Ткань полоской впала между возбужденных губ, давя на клитор. Сердце бешено заколотилось, бедра двигались быстрее, материал натягивался и давил сильнее. Я запрокинула голову, сдержав рвущийся из груди стон. Тело сжалось в тугой пружине, чтобы в следующее мгновение блаженно обмякнуть, растекаясь теплом по каждой клеточке. Разум, словно от глотка терпкого вина, затуманился.