— Уф, — выдохнула я, открывая глаза. Послевкусие оргазма медленно отступало, оставляя за собой лишь приятное жжение внизу живота. — Что-то с чем-то.
Я так увлеклась дрочкой, что совершенно не заметила, как моя чертова подруга, словно выброшенная на берег дохлая рыба, добралась до суши.
— Блять, Мэри, — разочарованно протянула я. — Ну вот зачем ты испортила такой момент? Когда ты уже, наконец, сдохнешь?
Она лежала на спине, дрожа всем телом, так, словно вокруг не тридцати пяти градусная жара, а ледяные объятия зимы. Я подошла ближе, стараясь не оставить следов на песке рядом с ней, и присела на корточки в нескольких метрах, бесстрастно глядя на агонию. Изо рта Мэри поползла пена.
— За что? — прохрипела она, с трудом выталкивая слова.
— Не знаю, — честно ответила я. — Просто ты меня разочаровала.
— Кэс… — пузырьки пены вокруг ее губ множились, как и конвульсии, сотрясающие ее тело. — Я не понимаю.
— Потому что ты тупая сука, Мэри, — не отводя взгляда, холодно произнесла я. — Ты всегда считала себя лучше меня. Умнее, красивее. А я лишь подыгрывала, хотя все было ровно наоборот. Знаешь, ситуация с тренером лишь подтвердила, какая же ты, блять, тупая.
— Прости… — она судорожно схватилась за горло, лицо налилось багровым, а тело вытянулось в неестественной позе, словно вот-вот переломится пополам. — Про…
Еще несколько сильных конвульсий и налитые кровью глаза закатились, уставившись в пустоту.
— Тренера, — прошептала я, содрогаясь от новой, неожиданно нахлынувшей волны оргазма, — скорее всего, придется утешить, когда он узнает о смерти своей любимой ученицы. И, кстати, форма капитана команды будет смотреться на мне куда лучше.
Радостно вскочив на ноги, я огляделась. К счастью, это место редко посещали. Все предпочитали более чистую часть озера, где были организованы столики и скамейки, а не этот заброшенный мостик и заросшую тропинку. Убедившись, что не оставила ничего, что могло бы меня скомпрометировать, я направилась к машине и поехала домой.
— Что ты сказала? — прохрипел Ник, запнувшись о собственные слова, словно о невидимую преграду. Его хватка ослабла, но все еще болезненно сдавливала мои плечи.
— Ник, милый, — я провела языком по пересохшим губам, — видимо, скелеты в шкафу есть не только у тебя.
— Но зачем? — в его глазах плескалось отчаяние, он жадно искал ответы, но находил лишь свое отражение. — Она же была твоей подругой…
— Рик тоже был моим другом, но посмотри, что он сделал, — я пожала плечами, изображая равнодушие. — Здесь каждый друг друга предает. Но ты… ты убил ради того, чтобы мы были вместе, — с трудом сглотнула подступившие слюни. — Я сделала то же самое.
— Так ты… — он нахмурился, словно пытаясь разгадать сложную головоломку, но мгновение спустя его лицо расплылось в безумной одержимой улыбке. — Любила меня еще до всего этого?
— Дурачок, конечно, — шепнула я, чувствуя, как ядовитая сладость лжи растекается по языку. Это было даже слаще, чем кончить рядом с остывающим телом Мэри. — И сейчас люблю, но…
— Но? — он вновь прижал меня к себе, жадно впиваясь взглядом.
— Мне мало тебя одного. Пойми. Как бы ты ни трахал меня, я хочу больше. Я голодна, Ник. Я ужасно голодна, — от собственных слов между ног стало нестерпимо мокро. — Я люблю тебя, но хотела бы… поэкспериментировать. Ты согласишься ради меня?
— Да, черт возьми. Да! — он сорвался с цепи, впиваясь в мои губы, жадно поедая язык, выпивая слюну, словно стремясь утолить вечную жажду. — Я готов на все, чтобы моя волчица в овечьей шкуре была счастлива.
— О, Ник, — вцепилась в его волосы, притягивая ближе, вдавливая в себя, словно желая раствориться в нем. — Только не сейчас, — перехватила его руку, уверенно направляющуюся к моим мокрым трусикам. — Я хочу, чтобы ты потерпел. А потом… потом взял меня со всей той дурью, что в тебе накопилась.