Я поставила ногу на подножку, ухватилась за дверь и поднялась, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Он слегка улыбнулся, продолжая с нескрываемым интересом изучать меня взглядом. Я прикусила губу.
— Позволишь? — прошептала, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
— Прошу, — Майерс отодвинул сиденье назад, освобождая место для меня.
Оказавшись сверху, устроилась поудобнее на его ногах. Киска почувствовала его кувалду, которая еще даже не была возбуждена. Чуть подвигав бедрами, для лучшего положения положила руки на грудные мышцы. Меня обожгло, тело вздрогнуло. И мне даже нравилось скорее не то, что он мега качок, а то, какое тепло он дарит. Рэй же просто уже более напряженно откинул голову на спинку. Его руки направились на мои бедра, нежно гладя и массируя.
— У меня есть безумная идея, — прошептала я, подавшись к его губам. — И очень надеюсь, что ты поможешь воплотить ее в жизнь, — мой шепот едва касался его, ловя каждое нервное движение воздуха.
— Помогу, малыш, — выдохнул он, подаваясь навстречу поцелую, но я преградила путь ладонью. Кончики пальцев невесомо скользнули по его губам, нырнули в волосы, легонько потянув за затылок.
Рэй сжал челюсти до побелевших желваков и тяжело выдохнул.
— Не испытывай мое терпение, Кэссиди, — прохрипел он, сглатывая, и кадык дернулся, словно живой.
— Не Кэссиди, — промурлыкала я, едва касаясь его щеки губами. — Малыш.
Майерс оскалил жадную вожделенную улыбку, и в следующее мгновение его руки, сильные и собственнические, стиснули меня в объятиях. Под его напором я словно уменьшилась, съежилась. Его руки, дрожащие от нетерпения, изучали мое тело, словно он видел его впервые, как картографы исследуют неизведанные земли. В ответ мои бедра начали медленный круговой танец, нежно скользя по его телу. Киска становилась все мокрее, а его член тверже.
— Когда-нибудь ты еще трахнешь меня в этой тачке, но не сегодня, — прошептала ему на ухо, играючи прикусив мочку. — Сегодня я хочу, чтобы ты увидел мою спальню.
— Дьяволица, — выдохнул он, содрогаясь от желания. Я чувствовала себя не лучше.
Оставив влажные поцелуи на его груди, я попыталась подняться. Но Рэй перехватил меня за бедра и ударил киской о свою арматуру. Я невольно вскрикнула, и на губах расцвела улыбка.
— Идем, — я бросила взгляд на темнеющий проем задней двери дома.
Рэй помог мне выбраться из машины. И, взяв его за руку, я потянула за собой.
«Боги, какой же он может быть покорный».
— Погоди, — он запнулся, — секунду. — Вернулся к машине, открыл заднюю дверь и достал огромный букет бордовых роз, словно с тенью заката на лепестках. — Совсем ты меня одурманила, чуть не забыл. Это тебе, — он мило протянул цветы. Мое сердце дрогнуло, и я не смогла сдержать улыбку.
— Благодарю, — взяв тяжелый букет, я вдохнула аромат. Сладкий дурман роз смешивался с его терпким парфюмом, создавая пьянящий коктейль. Количество роз было таким, что они почти тянули меня к земле. — Ну же, идем.
Проведя в гостиную, усадила Рэя на наш огромный диван, словно на трон. Бросив куртку на стул, плотно задернула шторы, погружая комнату в полумрак. Майерс послушно откинулся на спинку дивана, расслабленно раскинув руки и ноги. Его тело требовало меня, и сквозь тонкую ткань спортивных штанов проступали очертания возбуждения. Но, казалось, Рэю было плевать на это. Он просто смотрел, как я ставлю букет в вазу, наполняя пространство ароматом и предвкушением.
— Ай, — я невольно вскрикнула, уколовшись о шип, и тут же машинально потянула окровавленный палец в рот.
— Я просил не убирать шипы, — прозвучал глубокий голос Рэя. — Эти розы, как и ты, прекрасны снаружи, но дьявольски колючи.
— О, ты так хорошо меня знаешь, — игриво прищурилась, ставя вазу на журнальный столик рядом с диваном.
Его выдержке можно было позавидовать. На его месте я бы уже развернула и трахнула себя в зад без смазки. Как это сделал бы Ник. Но этот волчара лишь тихо наблюдал, прожигая взглядом.
— Ты тянешь время, — он чуть сильнее сжал обитую черной кожей спинку дивана. — Зачем?
— А ты торопишься? — я присела рядом и, положив руку на его бедро, чуть приоткрыла рот, ловя воздух. В комнате словно стало душно.
— Малыш, я готов смотреть на тебя хоть целую вечность, — от моего прикосновения он немного раздвинул ноги.