Тем временем Глеб все выбивал из двери доску за доской. Вот он уже просунул в дыру руку и сбросил засов.
Князь в испуге оглянулся и, оставив раму, изо всех сил ударил мечом по окну. С громким звоном рассыпались и полетели вниз разноцветные венецианские стеклышки.
Глянув на пустой двор, Мстислав возопил:
— Эй, кто-нибудь! Тащите лестницу…
Глеб, отталкивая ногой дубовый стол, слышал, что князю ответили какие-то женские голоса.
Мстислав глядел вниз свинцовыми злыми глазами, а девки-челядинки метались по двору в поисках большой лестницы.
— Живее! Живее!.. — поторапливал их и Святополк.
Когда князь и киевлянин в очередной раз оглянулись, Глеб уже стоял перед ними. Секира его — большая, окровавленная, выщербленная — была страшна. Мстислав и Святополк не в силах были отвести от этой секиры испуганных глаз; они как будто были заворожены секирой.
Глеб поднял ее.
Святополк, дико закричав, кинулся к Глебу; Святополк целил ему мечом в живот. Но секира была быстрее. Большой силы удар в голову остановил Святополка. Удар был нанесен сверху вниз, и так получилось, что острое лезвие отсекло у киевлянина лицо. Сам киевлянин упал в одну сторону, а лицо его, почему-то ставшее вдруг похожим на коровий блин, пало к ногам Глеба. В злой усмешке продолжали кривиться губы.
Мстислав при виде этого зрелища стал бледен как смерть. Бессознательным движением он ощупал свое лицо — на месте ли?
Глеб сказал:
— Я не успел спросить его про Анну. Но про Аскольда не забуду у тебя спросить.
Губы молодого князя дрожали. Он покосился на окно, за которым открывался двор; три переполошенные девицы все еще искали лестницу.
Мстислав тихо ответил:
— Анну он убил. Но ты убил его напрасно!.. Ты даже не представляешь, какая умная у него была голова… А ты эту голову — как орех!..
Глеб ответил:
— Я недавно встретил на дороге паломников. Вот они умны. А Святополк — коварная собака!
Звон мечей и яростные крики доносились из коридора. Шум этот был все ближе. Верно, Волк и Щелкун отступали все же под натиском дружины.
Искра надежды загорелась во взоре Мстислава. Он решил, видно, потянуть время, надеясь, что дружина выручит его.
Мстислав сказал:
— Ты напрасно пришел мстить мне, Глеб. Я не хотел убивать Аскольда. И я его не убивал. Это Корнил-десятник убил. Все видели…
Глеб горько усмехнулся:
— Я многих спрашивал. Никто не хотел убивать Аскольда. И Корнил говорил, что не хотел… Однако Аскольда все же убили. Не могу этого понять.
И Глеб опять поднял секиру. Мстислав просил:
— Пощади! Я князь все-таки… Я господин твой… Сверкало лезвие. Приближался шум. Мстислав косился на дверь…
— Пощади!.. Аскольд был стар, он пожил. А я молод… Я даже потомства еще не оставил…
Мстислав молил о прощении и все поглядывал на дверь. Все ближе звенели и скрежетали клинки. Глаза Глеба оставались холодны. — Не убивай меня, Глеб. Старый Владимир тебе не простит…
При этих словах в трапезную вбежали, отбиваясь мечами, Волк и Щелкун. Их гнали дружинники, вооружившиеся палицами и копьями.
— Глеб! — крикнул Волк. — Мы не в силах сдержать копейщиков.
Глеб оглянулся.
Мстислав оттолкнул его и бросился к воинам:
— Дружина! Я здесь…
В два прыжка Глеб настиг его и, рванув за ворот шелковой рубахи, бросил на пол.
Мстислав упал навзничь. Он с ужасом взирал на могучего Глеба, вставшего над ним; и с надеждой глянул князь на дружину. Все больше и больше воинов прорывались в трапезную. Они теснили побратимов Глеба, они торопились…
И тут Глеб махнул секирой.
— Нет!.. — вскрикнул Мстислав и глазами, полными дикого ужаса и одновременно удивления, уставился на секиру, пробившую ему грудь и рассекшую сердце.
Кровь хлынула у Мстислава ртом. Взгляд его остановился.
Воины, в отчаянии вскричав, продолжали теснить Волка и Щелкуна. И только когда дружинники увидели, что Глеб новым ударом отделил голову Мстислава от тела, они остановились и опустили оружие.
Волк и Щелкун вытерли обильный пот со лба.
Все тяжело дышали, и долго никто не мог сказать ни слова.
Наконец кто-то из воинов молвил:
— Немало пролилось сегодня крови.
Другой воин ему ответил:
— Но виновники по-прежнему невредимы.
— Ты ошибаешься, — возразил ему Глеб. — Виновные мертвы.
И он указал на тела Мстислава и Святополка. Потом Глеб наклонился, взял за волосы голову князя и бросил ее в какую-то суму, что подобрал здесь же.