Но вот всадники показались из-за поворота. Глеб увидел, что их было двое. Когда всадники приблизились, Глеб узнал в них Волка и Щелкуна. Те, тоже узнав Глеба, уняли бег лошадей. И к Глебу подъехали уже шагом.
Волк, хитро улыбнувшись, сощурив зеленые глаза, сказал:
— Киев красив, но Царьград, говорят, еще краше!..
— Всем городам — царь, — добавил Щелкун, громко прищелкнув языком.
А Глеб сказал просто:
— Я рад, что мы опять вместе.
Тогда побратимы поведали ему о тех днях, что они провели в разлуке: как они повернули на запад, как расспрашивали у людей про Глеба. Но никто про Глеба и слыхом не слыхал. Говорили только, что проезжал верхом некий молодец, на девиц глазами постреливал, смущал. Говорили, проезжал работник хороший, жених завидный. Говорили, проезжал настоящий богатырь…
А Глеб ответил побратимам, что никому не назывался своим именем, поэтому никто в здешних местах не знает Глеба.
И побратимы рассудили, что Глеб поступил умно.
Так, переговорив, они поехали не спеша берегом реки — с холма на холм вилась тропинка. Они надеялись встретить какое-нибудь жилье и договориться о перевозе. Но жилье им все не попадалось, хотя места эти были очень удобные для того, чтобы здесь поселиться: торговые суда шли по реке караван за караваном. Волк, как бы со знанием дела, заметил, что тут можно выгодно торговать. Он, видно, кое-что понимал в торговле… Но побратимы не могли знать, что места эти были пограничные между княжествами и из-за этих удобных земель между удельными князьями то и дело возникали споры, иногда заканчивающиеся кровавыми распрями с последующими судами при киевском князе. Понятно, что люди боялись селиться в этих местах.
Наконец наши путники встретили какого-то человека на дороге, и тот им сказал, что совсем недалеко есть перевозчик, однако, сказал, этот перевозчик дорого берет, поскольку он один на всю округу. Человек посоветовал: проще докричаться до торговых судов, и купцы переправят путников на другой берег за весьма умеренную цену.
Глеб было призадумался, но Волка и Щелкуна, на удивление, не смутил разговор о деньгах. Волк и Щелкун сказали, что Днепр вон как широк, — и пока до купцов докричишься, голос сорвешь.
Человек тот встречный пожал плечами и пошел своей дорогой. А Волк и Щелкун потянули Глеба к перевозчику.
Они теперь легко отыскали перевозчика: тот недалеко от берега удил рыбу с лодки.
Перевозчик был старый, но очень крепкий широкоплечий человек. И лицо у него было умное; занимаясь перевозом, всякого народа он повидал.
Перевозчик действительно, как и говорил тот человек, назвал очень большую цену. У Глеба в руках таких денег отродясь не бывало. Поэтому не удивительно, что Глеб разозлился. Он подъехал к самой реке и позвал перевозчика:
— Подплывай поближе, мы сейчас заплатим тебе.
Однако перевозчик и не думал подплывать. Он смекнул, что эти молодцы — не простые крестьяне и с ними лучше не ссориться. И он сбавил цену наполовину.
Глеб оглянулся на побратимов, а те кивнули и достали гривну серебра. Перевозчик просил половину гривны.
Увидев, что у этих людей есть, чем заплатить, перевозчик погнал лодку к берегу. Но он был очень недоверчив и не выпускал из рук тяжелого весла, готовый ударить им любого, кто станет ему угрожать.
Щелкун положил гривну на камень и достал меч, чтобы разрубить ее. Тогда перевозчик, увидевший, что у людей этих есть мечи, еще сбавил цену вдвое. И Щелкун отрубил ему четверть гривны.
Перевозчик, как видно, уважал вооруженных людей.
Лодка у него была небольшая, поэтому переправлять он мог только по одному всаднику. А Днепр был широк, поэтому переправа заняла полдня.
Когда Глеб и побратимы оказались наконец на другом берегу, уже вечерело. Перевозчик угостил их рыбой, отломил им хлеба и отправился обратно к восточному берегу.
А Глеб спросил у побратимов:
— Откуда у вас серебро?
Тогда те показали ему три целые гривны и одну обрубленную. И рассказали, что на пути к Киеву нагнали какого-то всадника, у которого конь повредил ногу — Разговорились с этим человеком. Он оказался из дружины князя Мстислава.
Узнав об этом, Волк и Щелкун поссорились с дружинником и крепко побили его в кустах. А в переметных сумах нашли эти четыре гривны. Побитый дружинник сказал, что гривны брать нельзя, ибо принадлежат они не кому-нибудь, а самому черниговскому князю — старому уважаемому Владимиру, и посланы Мстиславу за голову Глеба. Волк и Щелкун, очень этим заинтересовавшись, спросили: коли гривны посланы Мстиславу, почему же гонец везет их совсем в другую сторону — к Киеву? Гонец не хотел отвечать. Тогда Волк пригрозил ему, и тот признался: подъезжая к городку Гривне, он узнал о гибели Мстислава и решил, что серебро теперь вряд ли востребуется, а ему, гонцу, очень даже может на что-нибудь сгодиться. На что Волк и Щелкун ему ответили: серебро, назначенное за голову Глеба, вернее всего следует отдать этой самой голове…