Это все заметили и заулыбались.
Так девочка в кругу мужчин порой может с легкостью наладить взаимопонимание… Глеб сказал про Марию:
— Она еще ребенок. Ей рановато думать о замужестве…
А Батыр перевел ответ удивленного Егета:
— Половчанки в ее возрасте уже рожают детей.
Надо сказать, у этого Егета был весьма проницательный и цепкий взгляд. И это при его молодости!.. Не случайно его звали удалым; должно быть, из круга своих сверстников он выделялся умной головой.
Они не спеша ели мясо и лепешки.
В больших руках Глеба лепешки выглядели совсем маленькими. Батыр с одобрением оглядел фигуру Глеба, его широкие плечи, могучий торс.
И сказал:
— В наших аилах много крепких славных воинов. Но когда мы сходимся бороться на майдане, я побеждаю всех. И в бою мне до сих пор не было равных. Ты, Глеб, первый, кто устоял передо мной.
Глеб кивнул:
— Не скрою, и мне не доводилось встречать достойного противника. Тем памятнее для меня будет этот угасший день, — тут Глеб внимательно взглянул в глаза половцу. — Скажи, Батыр, а что вы делаете здесь, так далеко от половецкой земли? Я слышал, что земля ваша — Кумания — много южнее этих мест.
Батыр негромко засмеялся:
— Друг, я вижу, ты задал тот вопрос, что уже давно мучит тебя. Что ж! И я на него отвечу… Мы гуляем в этих местах, чтобы люди, живущие здесь, и там, и там… — он показал рукой в разные стороны света, — не забывали: есть на этой земле большой и сильный народ — команы… И потом… — он на мгновение задумался. — Земля у нас одна. Ни ваш христианский Бог, ни наши боги-предки не расчертили эту землю границами. Никто не может с уверенностью сказать, где кончается команская земля и начинается русская… К тому же, я знаю, и ваши воины гуляют по нашей земле, и ходят через нее паломники. А многие беглые даже живут — вы их, кажется, называете бродниками…
Больше ни о чем не спрашивал Глеб. Его, верно, удовлетворил столь исчерпывающий ответ.
Покончив с трапезой, все легли спать.
Ночь была тихая и теплая. Ясное небо было сплошь усыпано звездами. Блики костра играли налице Марии. Девочка улыбалась во сне, — должно быть, видела возле Глеба добрые сны.
Когда уснули даже сверчки, Волк по обыкновению поднялся, сел в сторонке и, устремив глаза к звездам, принялся слушать тишину. О чем он думал в такие долгие ночные часы? Что хотел разглядеть среди звезд?
Конечно же, детей своих Волк видел в небесах. И с ними вел мысленные беседы.
Должно быть, Батыра насторожило поведение Волка: кто знает, что на уме у этого русского с лютыми, всегда прищуренными глазами? Нельзя половцу ошибаться в русской степи. Чересчур доверишься — и расстанешься с головой…
Батыр тоже поднялся, подбросил сучьев на уголья. И скоро костер разгорелся с новой силой.
Волк повернул голову к костру:
— Почему не спишь, друг? Спи. Я посторожу… Батыр задумчиво посмотрел в темноту:
— В нашем народе говорят: «Птица, испугавшаяся ловушки, сорок лет не садится на развилистое дерево».
Волк улыбнулся лишь уголками рта:
— Тебя встревожило, что я поднялся?..
Батыр не ответил. Тихонько напевая бесконечную заунывную половецкую песню, почесываясь и позевывая, подбрасывая веток в костер, он просидел так до рассвета.
Стало быть, не очень-то полагался он на дружеские взгляды, не очень-то доверял красивым словам.
Поутру расстались тепло.
Батыр сказал, что если Глеб и его друзья придут к морю и им понадобится помощь, пусть подходят смело к любому аилу со словами «Батыр Баш», что значит — Богатырь Голова; и если в аиле есть хоть один уважающий себя хозяин, он примет гостей с открытым сердцем. Батыр добавил, что его хорошо знают у моря, ибо он там родился и крепил свое имя. И еще сказал, что в аилах у моря много хозяев, уважающих себя и старинный обычай гостеприимства.
Глеб поблагодарил Батыра за приглашение, а сам с грустью подумал, что вот так же никого не сможет пригласить в Сельцо, в коем родился. Ибо стоит только кому-то произнести его имя, как многие в Сельце тут же начинают скрежетать зубами.
Теперь трудно было Глебу сказать, отчего все так сложилось в его жизни, отчего за плечами у него столько недругов и черного-черного зла. И даже если бы он знал тот свой первый неверный шаг!.. Никому еще не удавалось, обратившись к прошлому, что-то в нем изменить. Разве что удавалось оправдаться, или расплатиться, или замолить грехи, — но не изменить.
Глава 5
Глеб и побратимы не думали ехать к морю и потому вряд ли рассчитывали воспользоваться словами «Батыр Баш». Они искали возможности переправиться через реку и продолжить путь на юго-запад. Именно там по их представлениям находился сказочно богатый и величественный Царьград. Следует здесь сказать, что они не ошиблись в направлении. Они не представляли лишь, сколь далеко от них этот великий город находится. Поэтому не испытывали сомнений, верили, что через неделю-другую пути увидят каменные стены Царьграда, иное название которому — Константинополь.