Скоро река сделала поворот — она наткнулась на гряду исполинских камней, через которые не смогла пробиться. И обошла их с запада. Здесь, на изгибе реки, русло ее стало шире, а сама река — мельче. Это был брод, которым пользовались многие, которым воспользовались и наши путники.
Им попадалось на пути еще много рек — малых и больших, — прежде чем они вошли в земли половецкие. Степи, редколесье… Не однажды видели издалека и самих команов — половцев. Но те, мирные кочевники, старались избегать встреч с чужими всадниками и уводили свои арбы, свои стада в сторону. Так же и Глеб с побратимами не искали с ними встреч. Днем скакали напрямик через степь, по бездорожью, на ночь укрывались в лесках или балках. Кроме половцев, время от времени проезжающих вдали, никого из людей не видели.
Как-то заметили: местность изменилась — всхолмилась, стало больше лесов. Больше не встречались половецкие кочевья; не встречались и половецкие каменные идолы…
В ясную погоду увидели: далеко впереди — у них на пути — поднялись горы.
Опять стали попадаться христианские селения с деревянными и каменными церквями. Но люди, жившие в этих селениях, очень отличались и от русских, и от половцев. У них был иной язык, были иные обычаи, они носили другую одежду; танцы их — горячие и быстрые, как огонь, — были непривычны зрению, а песни непривычны слуху.
Эти люди относились с настороженностью к путникам, вооруженным мечами и в кожаных доспехах. Но когда замечали возле Глеба Марию, эти люди становились более приветливыми. Они, как видно, полагали, что с разбойниками не может ехать столь красивая — прямо ангел! — девочка. А Мария, и правда, очень похорошела; при сытной еде, при спокойном сердце за широкой спиной Глеба она весьма округлилась и посвежела; щеки Марии порозовели, в ясных глазах появился задорный радостный блеск; русые пышные волосы, расчесанные на обе стороны, красиво обрамляли чистое чело.
Ах, что за чудо была эта девочка Мария!..
Многие жители сел видели в ней как бы залог того, что люди, ее сопровождающие, никому не причинят вреда, не доставят обиды. Жители сел видели в ней царевну и радушно принимали ее и Глеба с побратимами.
Люди здесь были очень гостеприимны и словоохотливы. Они угощали наших путников хлебом и вином. Глеб никогда прежде не пил такого вкусного вина.
Горы поразили путников. Они были крутые и округлые, как бока чудовищно огромного спящего медведя. Горы были сплошь покрыты густыми темными лесами. Но за лесами иной раз открывались просторные, залитые ласковым солнцем пастбища. На них паслись отары овец… Часто попадались села, сторожевые башни, сложенные из кирпича или белого камня. Высоко в горах — на утесах, на перевалах — стояли крепости. Они господствовали над округой. Над горными реками были перекинуты навесные мосты: на вид ненадежные, но очень крепкие, хотя и зыбкие.
Все вокруг было очень любопытно.
Не раз наших путников останавливали стражи: что-то по-своему говорили им, показывали на мечи и лошадей, строго сводили брови. Глеб и побратимы им отвечали, но те не понимали русской речи. Обычно дело кончалось тем, что Волк клал гривну на пень или полено и отсекал мечом кусок серебра.
Тогда стражники успокаивались и замолкали. Им очень понятен был язык серебра.
А однажды стражники не удовлетворились отсеченным куском, с презрением взвесили его на ладони. Хотя кусок был ничуть не меньше тех, что Волк отрубал прежде другим стражникам. Эти стражники требовали еще какую-то пошлину. Но Глеб решил, что они просто жадны и на путниках основательно, пальцем не пошевеля, греют руки. Он так им и сказал раздраженно. А те, не долго думая, схватились за мечи. Вряд ли они поняли сказанное; скорее уловили раздражение в голосе, а может, просто надумали попугать несговорчивых. Было стражей на этом перевале человек десять, и держались они очень уверенно; начальник же их был весьма чванлив. Откуда им было знать, что эти три человека справились некоторое время назад и с большим количеством воинов?
А Глеб, Волк и Щелкун восприняли их намерение всерьез.
И, тоже обнажив мечи, так им, на сытной службе не привыкшим биться, наподдали, что те, не слыша призывов своего начальника, разбежались кто куда. Вслед за ними принужден был бежать и сам начальник.