— Знакомы, ты меня не помнишь?
Я сделала вид, что расстроена его забывчивостью, и пошла дальше, но Джеймс остановил меня, схватив за руку.
— Нет, нет. Прости, я просто сейчас немноого о своем думаю.
— В чем дело?
Он открыл было рот, но умолк, не решаясь откровенничать. «Попробую начать жаловаться на свои выдуманные проблемы, может сработает.»
— Не знаю, как у тебя, но я иногда впадаю в отчаянье. Кто знал, что быть взрослой так сложно? Иногда хочется попросить совета, но у кого?
Услышав это, Джеймс выпрямился, и лицо его оживилось.
— О, да!
Он снова замолчал, немного нервно переступая с ноги на ногу, и продолжил:
— Я вот тоже... не знаю, что мне делать. Забросил университет, меня грозят исключить. Но вместо того, чтобы идти на экзамен, я стою здесь... и думаю побежать к девушке, умолять ее не уезжать без меня — он закрыл лицо руками.
«Иногда с незнакомцами откровенничать легче, чем с близкими...»
— Что мне делать?
— Послушай, кому нужен этот университет? Одна бумажка!
— Но мама едва сумела накопить на учебу... А после мне обещают стажировку. Главное — доучиться бы.
— Ну доучишься ты, и что? А как же любовь? Упустишь человека.
Я встала позади него и приобняла за плечи.
— В университете тебя ждут скучные пары и бесконечные экзамены. Но вне его... только представь! Страсть, огонь, любовь и океан эмоций. Ты молод, так бери от жизни все!
Джеймс замер и будто бы едва дышал. Потом внезапно обернулся и закачал головой:
— Это слишком... опрометчиво.
Я коснулась его, пытаясь вложить в этот жест всю искренность своих намерений. Джеймс посмотрел на меня открыто и доверчиво:
— Но любовь... она ведь важнее какой-то там учебы?
— Все верно!
Я удивилась тому, как на него подействовало мое прикосновение, но не подала виду. «Может быть у меня снова получилось применить магию?»
— И что же ты стоишь? Беги к ней!
Джеймс порывисто меня обнял:
—Ты права! К черту все это! — Джеймс бросил тетрадки в урну и побежал в сторону остановки.
«Ох уж эта юная любовь...»
Мне понравилось выполнять задания и захотелось еще. «Я справилась! Было не так уж и сложно.»
Кто-то задел меня плечом, выходя из университета. Жест был обычный, совершенно будничный... Но из-за него я вдруг ощутила, насколько я была теперь лишней в этом мире. Я замерла прямо у ворот, не в силах сойти с места. И в голове колоколом звенели мириады мыслей. «Что случилось? Почему я оказалась в магическом мире? Что сейчас с моей семьей? Плевать на запреты ректора Торина, он не знает, каково это!» С каждой секундой, с каждой оборванной мыслью я все сильнее горела желанием все узнать. Я тут же рванула с места и побежала. Захватило дыхание, и сердце стучало так исступленно, что его удары эхом отдавались у меня в ушах. Я запрыгнула в первый автобус и уже через пятнадцать минут была дома.
Сделала несколько шагов. Остановилась, пытаясь выровнять дыхание. В окне можно было разглядеть маму: поникшую и печальную. Она в очках сидела за столом и смотрела старый потертый альбом. Мама не плакала, но плакали ее дрожащие руки, плакали ее пронзительный взгляд и поджатые губы.
«Ох, мамочка...» Я прижалась у окну, едва сдерживаясь, чтобы не ворваться в дом, не закричать, что это я, ее дочка, и со мной все хорошо! Мама подняла глаза и заметила меня. Я взвизгнула, отпрянула и поспешно двинулась по тропинке, всхлипывая от переполняющихся эмоций. Но мама открыла дверь и выскочила на улицу:
— Постойте! Подождите!
Я медленно развернулась и уставилась на нее, не говоря ни слова.
— Вы что-то хотели? — мамин голос был очень печальный.
Расстояние было слишком болезненным, и я подошла к ней ближе. В горле стоял ком. «Ах, мамочка, как же ты похудела!» Она смотрела на меня в ожидании ответа. В ее руках было зажато письмо из полиции. «Это может быть связано с поей пропажей!»
— Вы знали мою дочь? — ее голос оборвался, и мама сильнее сжала письмо, будто стараясь не расплакаться.
— Вы ошиблись.
Мама взяла меня за руку, всматриваясь в мое лицо:
— У нее были такие же глаза... Скажите честно, вы дружили с ней?
Едва сдерживая слезы, я отбросила ее руку и сделала несколько шагов назад:
— Я не знаю, о ком вы говорите! Я просто проходила мимо!
Мама пошатнулась, будто от удара.
— Ох, извините... Да, извините — ее руки задрожали с новой силой. Письмо, что она держала, упало на землю, но она даже не обратила внимания на это. Медленно зашла в дом, не оборачиваясь. Я подняла то, что она уронила.