После многих неудач и горького разочарования я пробрался через полуразрушенный тоннель и оказался в квадратном зале, расположенном глубоко под землей. Я поднял фонарь и увидел на сводчатом потолке раскрошившиеся деревянные фрески. Там изображались древние гербы и символы, которые я находил в Париже. В тот миг мне стало ясно, что мой долгий поиск подошел к концу, и возликовавшее сердце затрепетало от радости.
Я обошел зал по кругу и обнаружил на стене небольшое темное пятно. Смахнув густую паутину, я сдул слой пыли, и на каменном блоке передо мной появилась сглаженная временем разметка. Расшифровав несложную схему, я определил расположение особой плиты на каменном полу. Мне пришлось очистить ее от слоя грязи и земли. Наконец, просунув пальцы под плиту, я с огромным усилием поднял ее на ребро. Она прикрывала отверстие. Увидев его, я понял, что достиг цели всей своей жизни. И тогда я рухнул на колени и зарыдал от облегчения и восторга.
Мое сердце стучало, как молот, пока я вытаскивал из отверстия тяжелый сверток. Дрожащими руками я отчистил грязь, удалил остатки полуразложившейся овечьей шкуры. Внутри оказалась хорошо сохранившаяся металлическая шкатулка. Когда я вскрыл ножом нехитрый замок, послышалось шипение выходившего воздуха. Приподняв крышку, я осветил масляной лампой содержимое шкатулки и задохнулся от счастья при виде столь невероятного сокровища.
За последние семьсот лет ничей взгляд не касался этих бесценных предметов. О, какая радость!
Я знал, что найденные артефакты принадлежали моим предкам — катарам. Это были шедевры величайшего мастерства, доселе скрытые от времени и людей. Собранные вместе, они могли дать мне ключ к тайне тайн, приблизить меня к цели долгих поисков. Значение этой чудесной святыни было настолько огромным, что я боялся думать о ее безграничной силе…»
Бен пропустил несколько страниц. Ему не терпелось узнать, что случилось дальше.
«3 ноября 1924 года
Все соответствовало моим ожиданиям. Расшифровать древний свиток оказалось труднее, чем я думал вначале. Многие месяцы я переводил рукопись с древних языков и разгадывал хитро закодированные сообщения, обходил многочисленные ловушки и игнорировал преднамеренный обман. Но сегодня мы с Клеманом были вознаграждены за долгие труды. Превратив субстанции в соли, подвергнув их особой обработке и дистилляции, мы поместили ингредиенты в тигель, установленный над очагом. Послышалось пугающее шипение, и зеленоватый пар наполнил лабораторию. Мы с Клеманом поразились запаху свежей земли и сладко пахнувших цветов. Жидкость окрасилась в золотистый цвет. Мы добавили к ней немного ртути и дали составу остыть. Когда я открыл тигель…»
Оставшаяся часть страницы пострадала от сырости и мышиных зубов.
— Черт, — прошептал Бен.
Возможно, там и не было ничего полезного. Он продолжил чтение, вглядываясь в размытые и потускневшие строки, порой едва проступавшие сквозь пятна сырости.
«8 декабря 1924 года
…оставалось проверить воздействие эликсира. Следуя подробным инструкциям моих предков, мы приготовили смесь. Клеман, этот славный, но осторожный человек, побоялся опробовать ее на себе. Я выпил около тридцати драхм сладкой на вкус жидкости. Пока не замечаю никаких болезненных эффектов. Лишь время покажет, насколько верными были слухи о живительных силах эликсира…»
Вот именно, подумал Бен. Время показало. Разочарованно вздохнув, он пропустил еще несколько страниц и начал читать записи, датированные маем 1926 года. Они были относительно целыми и неповрежденными.
«Этим утром, вернувшись на улицу Лепик после ежедневной прогулки, я почувствовал отвратительное зловоние, исходившее из моей лаборатории. Спускаясь по лестнице в подвал, я уже знал, что увижу там. И действительно, мои догадки подтвердились. Когда я открыл дверь лаборатории, мой молодой ученик Николя Дакен стоял в облаке дыма над осколками реторт, ошеломленный результатом глупого и безответственного эксперимента. Я быстро погасил пламя и, кашляя от дыма, повернулся к нему.
— Я не раз предупреждал тебя о таких вещах.
— Прошу прощения, мастер, — с вызывающим видом ответил Николя. — Но мне почти удалось.
— Подобные эксперименты очень опасны. Ты потерял контроль над элементами. Равновесие сил природы требует утонченного мастерства.