Бен замолчал, и его память вдруг заполнилась образами, звуками и запахами из прошлой жизни. Он встряхнул головой, избавляясь от них.
— Мое пристрастие к спиртному усилилось. Это превратилось в большую проблему, и мне пришлось оставить армию. Я вернулся домой и попытался организовать свою жизнь. Через некоторое время мне предложили дело: найти пропавшего подростка, которому промыли мозги в какой-то секте на юге Италии. Когда я приехал туда и отыскал его, мне стало понятно, чем я хочу заниматься. — Он посмотрел на Паскаля. — Это было шесть лет назад.
— Вы поняли, что поиски пропавших людей и возвращение их в семьи помогут вам исцелить душевную рану от потери Рут?
— Да. Каждый раз, когда я успешно справлялся с заданием, меня буквально тянуло к следующей работе. Это похоже на одержимость.
Паскаль улыбнулся.
— Вы пережили большое горе. Я рад, что вы доверились мне и рассказали о своей судьбе. Доверие, Бенедикт, исцеляет душу. Доверие и время.
— Увы, время меня не излечило, — ответил Бен. — Хотя боль и притупилась, она ушла куда-то вглубь.
— Вам кажется, если вы найдете лекарство для этой маленькой девочки, вы избавитесь от демона вины?
— Иначе я не взялся бы за это задание.
— Надеюсь, вы добьетесь успеха и тем самым поможете себе и ребенку. Но я верю, что истинное исцеление и истинный мир придут из глубины вашего сердца. Вам нужно научиться доверять другим людям, открываться им и находить любовь внутри себя. Только тогда ваши раны действительно исцелятся.
— С чего мне начать?
— Вы уже встали на правильный путь, открыв мне свою тайну. Нельзя найти спасение, похоронив все личные воспоминания и чувства. Удалять яд из раны больно, в такие моменты мы сталкиваемся лицом к лицу с безжалостным демоном зла. Но как только вы изгоните яд из сердца, у вас появится возможность освободиться.
Бен незаметно прокрался в деревенскую церковь, благо дверь не запиралась даже на ночь. Его ноги все еще дрожали от слабости. Воск со свечи капал на руку, пока он медленно шел по проходу. Тени метались вокруг него в пустом безмолвном здании. Он упал на колени перед алтарем, и свет свечи засиял на белой статуе Христа, возвышавшейся над ним. Склонив голову, Бен начал молиться.
Люк Симон двигался за преступником на юг. Отыскать следы было несложно — путь устилали гильзы и трупы.
Фермер в Ле-Пуи известил полицию о выстрелах и двух машинах, устроивших гонки на сельских дорогах центральной части Франции. Когда оперативная группа прибыла на поле, где состоялась перестрелка, жандармы обнаружили трех мертвецов, две разбитые и расстрелянные в хлам машины, оружие и множество гильз. Оба автомобиля не были зарегистрированы, а «БМВ» оказался угнанным пару дней назад в Лионе.
Еще более интересно было то, что в салоне желтого «пежо» с парижскими номерами криминалисты обнаружили отпечатки Роберты Райдер. Среди предметов, найденных в грязи и траве, оказался пустой магазин от девятимиллиметрового браунинга. Гильзы, валявшиеся около «пежо», соответствовали патрону, который подобрали в лимузине у переезда, на месте несостоявшегося убийства.
С тем же успехом Бен Хоуп мог вырезать свое имя на ближайшем дереве.
36
Институт Леграна, три месяца назад
— Ах, мерзавец! Джул, ты только посмотри. Он снова это сделал!
Обитая войлоком палата была испачкана кровью. Когда два санитара психиатрического отделения вошли в небольшую кубическую комнату, Клаус Рейнфилд вскинул голову и прикрыл руками строчки, написанные кровью. Он походил на ребенка, пойманного за каким-то запрещенным занятием. На его худом лице появилась кривая усмешка. Санитары увидели, что он выбил себе еще два зуба. Разорвав пижаму и вскрыв обломком зуба старые раны, больной обновил причудливый рисунок на груди.
— Пора увеличивать дозу, — проворчал дежурный санитар, когда Рейнфилда вывели из палаты. — Вызови уборщиц, — велел он помощнику. — Отведи этого придурка в больничку. Пусть ему сделают укол диазепама и переоденут в чистую одежду. Проследи, чтобы его ногти коротко остригли. Через пару часов к нему придет посетительница.
— Снова та итальянка?
При этих словах Рейнфилд оживился.
— Анна! — пропел он тонким голосом. — Анна мне нравится. Анна мой друг. — Он плюнул в санитаров. — Ненавижу вас!
Через два часа, уже покорный и тихий, Клаус Рейнфилд сидел в комнате для посетителей. Это помещение в институте Леграна использовали для визитов к опасным пациентам. Время от времени им позволяли видеться с родными и близкими — в присутствии санитаров, естественно. Меблировка была простой: один стол и два стула, привинченные к полу. С каждой стороны по санитару, и еще один стоял сзади, держа наготове наполненный шприц — на всякий случай, для подстраховки. Доктор Легран, глава института, наблюдал за встречами через стекло, замаскированное под зеркало.