— Видишь? Уже получается. Почувствуй ритм.
— Я пытаюсь, — со вздохом ответил он.
Песня закончилась, и за ней началась «La vie en rose».[23]
— О, эта тоже хорошая. Давай попробуем еще раз… Вот так… Тебе нравится?
— Не знаю… Может быть.
— Если ты немного расслабишься, будет еще лучше. Ой, нога!
— Извини. Я предупреждал.
— Ты слишком сильно сосредоточился на движениях.
— А что нужно делать?
Танец пробуждал в нем миллионы противоречивых эмоций. Он пока еще не мог определить, что-то за странное чувство — приятное или неприятное. Его манил к себе неизвестный и уютный мир. Ему хотелось впустить это тепло в свое сердце, столько лет прожившее в холоде и одиночестве. Но едва погрузившись в соблазнительное умиротворение, он тут же снова напрягался, потому что некая стена внутри его начала трещать и рушиться.
— Просто думай об этом мгновении. О том, что есть сейчас.
Бен отстранился от Роберты. Ее воздействие оказалось слишком мощным. В его личное пространство вторгалась непонятная сила. После стольких лет одиночества эта женщина без труда взломала границы его зоны безопасности. Бен искоса посмотрел на мини-бар. Роберта заметила этот взгляд.
— Нет, не надо! Пожалуйста!
Она снова положила теплую ладонь на его плечо. Бен взглянул на часы.
— Ого! — нервно произнес он. — Уже поздно, а нам утром рано вставать.
— Не увиливай, — прошептала она. — Нам обоим это нравится. И после такого ужасного дня мы должны немного расслабиться.
Они потанцевали еще полчаса. Ему действительно нравилось ощущать своим телом ее плавные движения. Он переместил ладонь повыше и погладил ее плечо. Сердце Бена забилось быстрее. Их губы тянулись друг к другу. Но песня подошла к концу, и голос диктора расколол намечавшуюся близость. Они отодвинулись друг от друга, внезапно смутившись. Молчание затянулось. Оба знали, что подошли к желанному событию, и теперь по-разному сожалели об упущенной возможности.
Бен направился к импровизированной постели на софе и, не раздеваясь, растянулся на сложенных покрывалах. Роберта забралась на огромное ложе для новобрачных. Глядя на высокий балдахин, она мечтательно сказала:
— Я никогда не спала на такой кровати.
Несколько минут они молча лежали в противоположных углах темной комнаты.
— Бен, почему бы тебе не перейти сюда? — наконец спросила Роберта. — Тут удобнее, чем на софе.
Он отозвался после долгой паузы.
— В кровать? А где ляжешь ты?
— Там же.
Бен приподнял голову и посмотрел на нее.
— Ты зовешь меня в свою постель?
— Точнее… на постель, — смущенно ответила она. — Это не приглашение к чему-то серьезному. Я просто немного нервничаю… И мне не помешала бы дружеская компания…
После минутного колебания Бен встал и направился к кровати с балдахином, слепо шаря в темноте руками. Он опустился на ложе, лег на хрустящую простыню и накрылся вторым одеялом. Какое-то время они тихо лежали, боясь пошевелиться. Затем Роберта повернулась к нему. Ей хотелось прикоснуться к Бену, но она испытывала ужасное смущение. Его дыхание слышалось так близко…
— Бен! — прошептала она.
— Что?
Она долго не решалась задать вопрос.
— Кто та маленькая девочка на фотографии?
Бен приподнялся на локте и посмотрел на нее. Лицо Роберты казалось бледным пятном в лунном свете. Он не знал о ее томлении, не знал, как сильно ей хотелось прильнуть к нему и ласкать его тело.
— Давай спать, — ответил он и повернулся к ней спиной.
Проснувшись около двух часов ночи, Бен обнаружил на своей груди тонкую руку Роберты. Она спала. Ее теплое тело прижималось к нему. Бен неподвижно лежал и смотрел на балдахин, любуясь игрой лунного света на шелковой ткани. Он чувствовал дыхание Роберты — удивительно нежное и спокойное. Прикосновение ее руки действовало на него необычно: наполняло какой-то электрической энергией, но в то же время было сказочно уютным. Бен расслабился, наслаждаясь ее близостью. Его глаза закрылись, и он задремал с улыбкой на губах.
43
Бен проспал меньше часа. Неприятные образы выдернули его из сна, и он решил еще раз обдумать ситуацию. Осторожно приподняв руку спящей Роберты, он перекатился на край постели, встал, забрал браунинг с прикроватного столика и поднял с пола свой армейский «берген». Лунный свет помог ему сориентироваться в комнате. Он тихо вышел в переднюю, закрыл за собой дверь и включил торшер.
Правила игры изменились. Кто бы их ни преследовал, эти люди тоже гонялись за манускриптом. Черная куртка, которую Бен забрал из дома Анны, по-прежнему лежала в рюкзаке. Он вытащил ее и проверил карманы. Кроме блокнота Рейнфилда и фальшивой карты, вытащенной маньяком из рамки, в них ничего не оказалось — ни малейшего намека, позволявшего судить о личности седого мужчины. Кто он? Скорее всего, наемный убийца. Бен сталкивался с подобными людьми, но среди них не было больных на голову маньяков, пытавших женщин.