На третьей странице текст был таким:
Последние три буквы во всех трех надписях — М. L. R. — выглядели как инициалы. Возможно, R. означало Рейнфилд? Тогда при чем здесь М. L., ведь его звали Клаус? Такая трактовка не имела никакого смысла.
Для чего понадобились пропуски в словах над М. L. R.? Бен откинул голову на спинку софы. Он с детства не любил головоломки. Его взгляд устремился в пространство. Мимо его носа пролетела моль, он проследил за ней и увидел, что насекомое направилось к торшеру. Влетев внутрь матерчатого абажура, моль заметалась вокруг лампы и вскоре села на ткань. Бен смотрел, как она поползла по другой стороне материала, ставшего полупрозрачным от света лампы. И тогда до него дошло: «Вместе со светом приходит спасение».
Он согнул блокнот, сложил три страницы вместе и поднес их к абажуру. Свет проник через тонкую бумагу, и внезапно непонятные буквы сложились в узнаваемые слова. Три текстовых блока, соединенные вместе, читались следующим образом:
FIN
L'EAU ROTIE
LE LAC D'SANG
M. L. R.
КОНЕЦ
ЖАРЕНАЯ ВОДА
ОЗЕРО КРОВИ
М. L. R.
«Кажется, разгадка близка, — подумал он. — А может быть, и нет».
Он решил разбить головоломку на куски. «Конец» — возможно, это слово означало конец записей? Другого варианта он не мог придумать. По крайней мере, такое объяснение было более понятно, чем любые спекуляции на тему «жареной воды» и «озера крови». Он потер глаза и прикусил губу. На миг его разочарование вырвалось наружу в виде краткого приступа гнева, и он с трудом преодолел желание порвать блокнот на мелкие куски. Бен несколько раз сглотнул слюну и попытался успокоиться. Почти минуту он тупо и угрюмо смотрел на фразы, ожидая, что их смысл откроется ему каким-то чудом.
FIN
L'EAU ROTIE
LE LAC D'SANG
M. L. R.
Если это действительно бессмыслица, зачем потребовалось придумывать комбинации на трех страницах?
Подобно многим самоучкам, Бен хорошо знал разговорный французский язык и хуже — письменный. Тем не менее он отметил, что фраза «озеро крови» должна была читаться по-французски как «lе lac de sang». Однако Рейнфилд пропустил одну букву, записав в блокноте «lе lac d'sang». Вряд ли он просто ошибся — судя по всему, он намеренно выстроил фразу таким образом. Но зачем? Бен попытался сосредоточиться. Казалось, составитель текста нарочно подыскивал слова… потому что ему не хватало букв! Почему он так поступал? Анаграмма!
На столе лежала пачка фирменных листов, украшенных гербом отеля. Бен схватил один из них и начал чиркать по странице карандашом. Он переставлял буквы по кругу, стараясь получить из странных фраз другие словосочетания. На третьей попытке оформилась фраза «L'uile rotie n'a mal». «Кипяченое масло не верно». Он понял, что это тупик, и снова почувствовал приступ ярости. Наконец ему удалось справиться с собой. Бен сердито швырнул на пол скомканную бумагу и взял из пачки чистый лист.
После пяти попыток ему уже казалось, что он встретит утро погребенным заживо под комками смятой бумаги. Но вскоре он начал составлять вполне осмысленные слова и через пятнадцать минут добился успеха. Бен с гордостью взглянул на лист. Новая фраза была написана не по-французски, а по-итальянски, указывая на национальность автора:
IL GRANDE MAESTRO FULCANELLI
Великий мастер Фулканелли
Это была его подпись — так называемая сигнатура. Бен глубоко вздохнул. Похоже, он держал в руках манускрипт, который искал последние недели.
Впрочем, оставалась главная проблема. Даже если дневник Рейнфилда являлся достоверной и дословной копией пропавшего манускрипта Фулканелли, Бен по-прежнему не имел на руках ничего стоящего, чтобы вернуться к Ферфаксу. Судя по всему, старик надеялся найти секретные рецепты или пошаговые указания для изготовления снадобья, спасающего жизнь. Но он ошибся. Критическая масса тайн, загадок и алхимической чепухи не могла помочь маленькой Рут. Но поиск эликсира еще не закончился — наоборот, он только начинался.
На часах было 6.30 утра. Бен внезапно почувствовал головокружение от усталости. Он улегся на кушетку и закрыл воспаленные глаза.
44
Ночной бриз качал верхушки деревьев и шелестел листвой над его головой. Франко сидел в кустах, выжидая и наблюдая за происходящим, — такой же неподвижный, невидимый, молчаливый и терпеливый, как любой хищный обитатель лесной чащи. Его ум отключился от порезов и синяков, от оцарапанной скулы и ободранных до голого мяса ладоней, которые он поранил, цепляясь за ветви плюща. Он почти не чувствовал боли, но его ярость плескалась в горле, как расплавленная сталь. Боцца не любил, когда его побеждали, а больше всего ненавидел свои промахи в тех случаях, когда успех был совсем близко. У него отобрали добычу. Он не смог помешать противнику. Он проиграл. Однако это был временный проигрыш.