Ксения не говорила маме, что переехала к Алексею, и теперь понимала, что оттягивать с такой новостью нельзя, но тут ее опередил Алексей:
— Ксюша теперь живет со мной, а ее номер свободен. Вы с Маленой могли бы приезжать вечером накануне выходного, располагаться там и следующий день проводить с нами.
— Вот как? Ксения теперь живет с тобой?
— Она вам не говорила? — смутился Алексей.
— Видимо, к слову не пришлось. Мы всего-то созваниваемся пару-тройку раз в день, — Наталья Владимировна хмуро взглянула на дочь.
— Мам… Прости… — протянула Ксения, подражая расстроенному маленькому ребенку.
— Ничего, Ксю, — просветлела Наталья Владимировна, — я же понимаю, что ты давно взрослая.
— Извините, — вдруг всполошился Алексей и достал из кармана вибрирующий мобильный, — мне нужно ответить.
Он не стал отходить, а говорил при Ксении и ее маме, что понравилось им обеим. Из разговора они поняли, что ему необходимо срочно уехать, и Ксения тут же поникла.
— Прости, любимая, ты же знаешь, как я всю неделю ждал, чтобы провести этот день с тобой, но должен ехать в мэрию. И хочется им работать в субботу…
— Мне поехать с тобой? — спросила Ксения, втайне надеясь, что ее присутствие на скучном совещании не нужно.
— Нет, оставайся с мамой, а вечером возвращайся на такси. Я оставлю тебе деньги.
— Леша, не нужно. Я в состоянии заплатить за такси, — нахмурилась Ксения.
— Знаю, но мне неловко, что я так бросаю тебя и уезжаю на машине.
— Алексей, я смогу позаботиться о дочери, не волнуйся, — улыбнулась Наталья Владимировна, тронутая такой заботой о Ксении.
Когда Алексей уехал, Наталья Владимировна смогла поговорить с дочерью по душам. Она видела, как небезразлична Ксения Данилевскому, но заметила и то, что дочь что-то гложет. Списав это на простое стеснение, Наталья Владимировна хотела показать Ксении, что поддерживает ее.
— Милая, ты не говорила, что вы съехались, потому что переживала за мою реакцию? Ты думала, что я буду против? Неужели, ты больше мне не доверяешь?
— Нет, мам. Ты мой самый близкий человек. Тебе я доверяю, как никому.
— Тогда почему?
— Мне не хотелось говорить такие вещи по телефону. Ты же понимаешь, что для меня это важный шаг.
— Да, понимаю. Но теперь, когда я все знаю, что тебя беспокоит? Я по глазам вижу, что что-то есть.
— Я не знаю, мам. Честно, не знаю…
Ксения бросилась на шею к Наталье Владимировне. Как маленькая девочка она искала у мамы решения всех-всех проблем. Тепло ее рук, родной запах, нежный голос не могли не успокоить. С кем, как не с мамой, Ксения могла поделиться своими тревогами.
— Я все время думаю о Леше, он для меня целый мир, и больше всего хочу быть с ним.
— Но?..
— Но в то же время у меня есть сомнения. Не знаю, как объяснить… Столько странных вещей происходило…
Ксения рассказала Наталье Владимировне обо всем, что случилось в последнее время: о Белом Кролике, похоронах Айдановских, безуспешном поиске Алисы и брошенной на прощание фразе Саши. Наконец ей удалось выговориться, вывернуть наизнанку душу, открыть чувства. Ксения даже не заметила, как начала плакать.
— Ну все-все, моя хорошая. Успокаивайся. — Погладила ее по голове Наталья Владимировна. — Знаешь, что я думаю? Что Алексей прав, кто-то точит на него зуб и решил действовать через тебя. Это низко и подло, но именно так ведет себя этот человек. О том, что ты нравишься Данилевскому, можно было догадаться хотя бы по тому, как он смотрел на тебя. Вот этот Белый Кролик и надумал изводить тебя. Но все же это не Фил.
— Не Фил? А кто тогда?
— Не знаю… Но Филипп хороший парень. При том, что он избалованный богач, у него доброе сердце. Мне он сразу понравился.
— Конечно понравился, ведь Фил не бросил меня, когда Леша уволил.
— И поэтому тоже. А еще по тому, как он держался с тобой, как играл с Маленой, а она к нему тянулась…
— Но она и к Леше тянулась!
— Да. Когда он ее сегодня укладывал, наша малышка так улыбалась… Дети чувствуют хороших людей. Но на Фила не наговаривай. Ищи недоброжелателя в другом месте.
— Но я не знаю где…
— В «Авроре», где же еще?
— Да… Значит, ты думаешь, что все это просто чьи-то козни и не имеют подоплеки? Просто я не знаю, мам… Мне хочется верить Леше, и у меня это почти вышло, но сегодня, после встречи с Сашей, я опять стала сомневаться.
— И что ты думаешь делать, ведь вы уже вместе и, я полагаю, все уже зашло очень далеко…
— Не так далеко, как ты думаешь. Я живу у него неделю, но он спит в гостиной.
— Серьезно?
— Леша не торопит меня. Он очень хороший…
— Но ты сомневаешься?
— Да… и боюсь. Вдруг я обожгусь?
— Знаешь, родная, после развода с твоим папой я никого к себе не подпускала. Просто не могла. За мной ухаживал мужчина, но я так боялась очередного предательства, что предпочла быть одна. Теперь он женат на моей подруге, и такого прекрасного мужа днем с огнем не сыщешь. Я сейчас о дяде Сереже и тете Свете.
— Ты и дядя Сережа?! — удивилась Ксения, вспоминая пузатого супруга маминой подруги.
— Вы с братом тогда были совсем крохами и не помните, но он долго ухаживал, а после очередного отказа обратил внимание на Свету.
— Ты жалеешь, что не приняла его ухаживания?
— Сейчас нет, но иногда думаю, что было бы… Так вот к чему я: если бояться обжечься, то можно упустить шанс на счастье. Я же вижу, что ты любишь Алексея, а он обожает тебя. Если откажешься от него, то точно будешь жалеть об упущенном, а останешься с ним, кто знает, как все сложится…