— Пойдем в каюту? — предложил Алексей, и Ксения кивнула.
— Только я еще не звонила маме.
— Хочешь сделать это на палубе? Я могу принести телефон.
— Нет, пойдем в каюту. Ты же знаешь, что мне нечего скрывать ни от тебя, ни от мамы, и я могу говорить при тебе.
— За это я люблю тебя еще больше — ты честная, ничего не утаиваешь… — Алексей убрал ей за ухо прядь волос и большим пальцем провел по ее шее. — Не представляю, как жил без тебя.
— И я люблю тебя. Даже не верится, что мы вместе всего ничего.
— Это не играет никакой роли, если находишь своего человека. А ты мой человек! — Алексей подхватил Ксению на руки и понес к лестнице, а она, обвив руками его шею, громко смеялась.
То ли из-за морского воздуха, то ли из-за жаркого средиземноморского солнца Алексей превратился в совершенного романтика. Он любил носить Ксению на руках, кружить в воздухе и целовать прямо на улице. И даже внешне Алексей изменился. Его смуглая кожа стала совсем коричневой, а волосы, напротив, выгорели и на солнце отливали шоколадом. Благодаря долгим прогулкам и плаванию в море Алексей немного сбросил в весе, хотя еще не имел фигуру Аполлона. Ксения, в отличие от него, почти не изменилась. Ее молочно-белая от природы кожа практически не загорала, но на удивление и не краснела, как у многих. Только яркие веснушки выдавали то, что она проводит много времени под солнцем.
— Алло, мамочка? — обрадовалась Ксения, услышав в трубке родной голос.
— Ксю, как хорошо, что ты сейчас позвонила! Я не могла дождаться! — радостно ответила Наталья Владимировна.
— Почему? Что случилось?
— Счастье! Настоящее счастье! Мне звонили из Берлина! Из Шарите*, твоему брату лучше! Я даже с ним поговорила.
— С Костей?! Правда?
— Да. Он говорил не очень четко, но смог сформулировать целое предложение. Врачи говорят, что постепенно речь к нему вернется.
— Мам, я хочу позвонить ему. Прямо сейчас, когда мы договорим.
— Уверена, он будет рад тебя слышать. — Наталья Владимировна резко замолчала, и Ксения представила, как мама закусила губу, решаясь что-то сказать. — Милая, тебе пора перестать от него прятаться. Ты нужна ему.
— Знаю, мам.
После аварии Ксения боялась видеть брата беспомощным калекой. Она не хотела верить, что ее обожаемый Костя, который всегда вступался за нее и помогал маме, теперь стал таким. Ей хотелось помнить брата прежним. Конечно, Ксения передавала через маму, что скучает по Косте, иногда звонила сама, но этого было недостаточно, и она прекрасно понимала это.
— Да, вот еще… — нерешительно начала Наталья Владимировна. — Не хотелось бы портить вам отпуск, но я сегодня подаю документы на визу и через неделю лечу в Берлин. Малену я с собой в этот раз не возьму. Милая, тебе следует вернуться в Москву.
— Конечно! — Ксения посмотрела на Алексея, который прекрасно слышал весь их разговор, и он кивнул. — Мам, Леша тут со мной. Он согласен вернуться.
Алексей не был согласен вернуться. Он всеми силами старался держать Ксению как можно дальше от Москвы и тем более от «Авроры», но, ввиду новых обстоятельств, не мог дальше откладывать их возвращение. Ради Ксении он весь вечер изображал радость, а она после недолгого разговора с братом, когда Костя с трудом смог связать пару слов, не замечала, что возлюбленного что-то гложет.
Ночью Алексею вновь снились кошмары. На этот раз сны не были такими живыми, как раньше, но оставили тяжелый, неприятный осадок. Стоило ему засыпать, как они с Ксенией оказывались в Москве, где она получала письмо, записку, телефонный звонок или сталкивалась с человеком в маске Белого Кролика, который рассказывал ей правду об Алисе. После такого открытия она неизменно рвала все отношения и уходила. Проснувшись на рассвете, Алексей больше не сомкнул глаз. Он думал о том, как удержать Ксению, и понял, что именно следует делать.