На то, чтобы освоиться с синтезатором речи, Косте потребовалось несколько часов. Алексей и Ксения ушли, а доктор Штерн задержался после рабочего дня специально, чтобы помочь своему пациенту. На следующий день, когда чета Данилевских пришла навестить Костю, он смог беспрепятственно с ними общаться.
— Ксю, оставь меня ненадолго с Лешей. Мне нужно поговорить с ним с глазу на глаз, — неожиданно попросил Костя, и Ксения, тревожно взглянув на мужа, вышла из палаты.
Они разговаривали около получаса, и все это время Ксения мерила шагами больничный коридор. Когда же Алексей наконец ее позвал, она увидела, что между ее любимыми мужчинами царит мир. Как старший брат Костя был обязан серьезно поговорить с Данилевским. Он предупредил, что если сестра будет несчастна в браке, то Алексею несдобровать, несмотря на то что Костя парализован. И пусть сила явно была на стороне Данилевского, Алексей не сомневался, что Костя обязательно сдержит свое слово и вступится за Ксению. Но в этом не будет нужды, ведь Алексей искренне верил, что сможет осчастливить свою супругу, несмотря на то, что случилось два года назад.
Ксения с Алексеем провели в Берлине неделю. Рядом с братом Ксения забыла о том, как хотела вернуться в Москву, хотя дико соскучилась по Малене, маме и друзьям. Здесь она смогла примириться с тем, что Костя теперь другой. Она вновь обрела брата и нашла в себе силы попросить прощение за месяцы своего молчания. Косте это было важно. Конечно, он не таил зла на любимую близняшку, но переживал, что она от него так отдалилась. Взяв с нее слово часто звонить, он отпустил Ксению в Москву.
По возвращении на родину Ксения с Алексеем первым делом поехали к Наталье Владимировне. Всю дорогу до дома Ксения переживала о том, как расскажет про свадьбу. Костя утверждал, что мама поймет, да и она сама знала, что услышит только поздравления и пожелания счастливой семейной жизни. Но ведь в душе Наталья Владимировна может обидеться. В детстве Ксения любила играть в невесту — надевать мамино светлое платье, на голову прицепить заколкой тюль и прохаживаться по коридору, как будто идет к алтарю. Наталья Владимировна всегда подыгрывала и гордо сообщала, что она самая счастливая мама невесты. Потом они вместе вешали тюль обратно на окно и мечтали о том, как Ксения действительно станет невестой, когда вырастет.
Наталья Владимировна сразу поняла, что дочь что-то тревожит: слишком резким было приветствие, спешным поцелуй и быстрыми объятия.
— Ксюша, что-то случилось?
— Да, мам. — Ксения отвела взгляд, а руки спрятала за спину, чтобы не проколоться так, как с Костей. Но Наталья Владимировна поняла все по-своему. Она хмуро взглянула на Алексея, а он, беззаботно улыбаясь, протянул ей коробку греческих специй.
— Вам обязательно понравится. Очень душистые. Еще привезли вам масло.
— Ксюша, что такое? Ты хочешь сказать мне нечто важное? — игнорируя Алексея, Наталья Владимировна посмотрела на округлившийся живот дочери.
— Да. Мам, только не сердись. Все вышло спонтанно.
— Ну конечно. Обычно так и бывает, — усмехнулась Наталья Владимировна. — Алексей, а ты что скажешь?
— Что я теперь самый счастливый на свете, — обнимая Ксению, ответил он.
— Даже так?
— Мама, ты… Ты же не поняла, о чем я хочу сказать? — нахмурилась Ксения.
— А ты начни говорить, и проверим.
— Наталья Владимировна, вы же знаете, что я обожаю вашу дочь и с самого начала был серьезно настроен? Когда мы были в Греции, то просто влюбились в море, воздух, горы… Это самое прекрасное место на земле…
— И там Леша сделал мне предложение, — докончила за мужа Ксения.
— Что?! Так вы женитесь?! — Наталья Владимировна отставила в сторону греческие специи и схватилась за грудь, чтобы унять бешеное сердцебиение. Она еще не поняла, рада этому или нет, но волнение дочери передалось ей.
— Нет. Уже поженились. — Ксения протянула руку с обручальным кольцом, словно ее мама могла усомниться.