— Что хотел Фил? — сходу спросила она.
— М-м-м… вкуснятина. — Алексей прошел мимо жены и уселся за накрытый стол. — Иди, Ксюш, ешь, пока я со всем не расправился в одиночку.
— Так что все-таки хотел Фил? — Она села за стол напротив и оторвала ломоть свежеиспеченного хлеба.
— Ничего особенного. Мой братец драматизирует. Мы с ним поговорили, и я дал ему отпуск в фонд того, что месяц он якобы подменял меня в «Авроре». Хотя, как ты знаешь, всем в основном занималась Вика.
— Дело было только в этом? Ему просто нужен был отпуск? Мне показалось…
— Милая, — перебил ее Алексей. — Филипп просто решил произвести на тебя впечатление, разыграв спектакль о себе в роли жертвы. На деле — ничего серьезного. Поедет куда-нибудь на Ибицу или в Канкун, оторвется, как он любит, закрутит пару-тройку романов. Вернется огурчиком.
— А что ему приходилось расхлебывать, пока нас не было?
— Работу. Он совершенно не приспособлен к труду.
— Леш…
— М?..
— Фил ведь знает о Белом Кролике, так? Он о нем говорил?
— Ксюш, почему ты мне не веришь? — Алексей отодвинул от себя тарелку и посмотрел в глаза жене. — Разве я давал повод во мне усомниться? Мы вместе не так долго, женаты так вообще ничтожно мало, но разве я хоть в чем-то перед тобой провинился?
— Нет, — пролепетала Ксения, шмыгнув носом, — просто все кругом кричит о том, что с твоей бывшей женой что-то неладно, а Фил тоже был с ней в близких отношениях. Когда мы встретили его в коридоре, он говорил явно не о работе.
— Мой брат увлечен тобой, — отчеканил Алексей, бросив на стол салфетку, резко встал и подошел к окну. — Ему не дает покоя мысль, что ты со мной. Фил хотел сыграть на твоих чувствах. Конечно, он знает о Белом Кролике. Теперь о нем знает весь отель! И да, Филипп обвиняет меня в том, что я сбежал с тобой на Средиземное море, когда тут появился этот псих. Но он вечно винит меня во всех смертных грехах, в то время как сам выступает в качестве жертвы. Хочешь еще откровенность? Я рад, что мой братец хотя бы на какое-то время отсюда уберется. Будь моя воля, избавился бы от него навсегда.
— Не говори так! — Ксения вскочила и подбежала к Алексею. — Какие бы разногласия между вами ни были бы, вы — родные люди.
— Главное разногласие сейчас — это ты, — Алексей резко повернулся и схватил Ксению за плечи. — Он хочет отнять тебя у меня!
— Не говори глупостей. Все, что он сейчас может — говорить о тебе гадости, но это бессмысленно, ведь я с тобой. Ты мой муж.
— Один раз его не остановило обручальное кольцо. — Алексей притянул к себе Ксению и крепко сжал в объятиях.
— Только тогда была другая женщина. Я не Алиса.
— Знаю, поэтому так схожу с ума от ревности. Ты стала моим помешательством.
Словно в подтверждение своих слов Алексей прикусил ее нижнюю губу. Ксения обхватила руками массивную шею мужа и позволила его языку вторгнуться меж губ. Она всем телом подалась вперед, и Алексей окончательно потерял голову. Он схватил Ксению и толкнул к стене. Она ударилась спиной, и из ее горла вырвался всхлип, но Алексей этого не заметил. Он взял рубашку Ксении под воротом и рванул с такой силой, что пуговицы горошинами рассыпались и покатились по полу. Ксения нервно усмехнулась и хотела попробовать перенять инициативу, но Алексей не позволил. Сгорая от желания, он не стал церемониться и просто приподнял лифчик, обнажая белоснежную грудь с набухшими сосками. Ксения потянулась к рубашке Алексея, но не успела расстегнуть даже одну пуговичку — ее руки оказались жестко перехвачены. Она шумно вдохнула, когда Алексей захватил ртом правый сосок, и, прикрыв глаза, полностью отдалась ощущениям.
Данилевский был искусным любовником. С ним Ксения познала все грани удовольствия. Порой ей было стыдно за то, что она позволяла ему с собой делать, но каждый раз, оказываясь в его объятиях, не могла противостоять искушению быть поверженной. Ее тело становилось податливым, как глина, из которой Алексей лепил прекрасный сосуд, предназначенный лишь для него.
— Да… — выдохнула Ксения, когда Алексей стал двигаться быстрее.
Она больше не испытывала дискомфорта от близости, уже давно не было боли, хотя для Алексея Ксения оставалась все такой же узкой, что сносило ему крышу.
Они занимались любовью в гостиной, потом ушли в спальню, где ареной борьбы стала кровать, а после, уставшие, но довольные лежали в постели и смотрели, как отблески вечерней иллюминации играют на потолке. Вечер плавно перетекал в ночь, но спать совершенно не хотелось, как не хотелось и говорить. Слова вечно все портят, а сейчас наконец воцарился шаткий мир.
Но, как всему на свете, приятной неге пришел конец. Мобильный Ксении разорвал тишину, и она нехотя за ним потянулась. Алексей бросил взгляд на дисплей телефона и тут же напрягся.