Алексей отъехал на кресле от стола и похлопал по своим коленкам, приглашая на них Ксению. Она закрыла дверь на ключ, подошла к мужу и послушно опустилась к нему на колени. Алексей привлек ее к себе, и Ксения опустила голову ему на плечо. Рядом с большим, по-медвежьи сильным супругом она чувствовала себя хрупкой статуэткой, а сейчас даже скорее его ребенком, чем женой. Тепло Алексея, его запах и даже колючая щетина дарили спокойствие и умиротворенность.
— Все в порядке, но действительно были срочные дела. Фил пришел в себя, — поглаживая ее по спине, сказал Алексей.
— Да? И как он? — Ксения встрепенулась и хотела посмотреть в лицо Алексею, но он не отпустил ее, продолжая прижимать к себе.
— Лучше. Доктора говорят, что его жизни ничего не угрожает, но пострадал он сильно. На восстановление уйдут месяцы.
— Бедняжка…
— Зато он дал показания и заверил полицию, что я не причастен к этому несчастному случаю. В его крови обнаружили наркотик, который влияет на координацию.
— Наркотик? Откуда? Он что-то принял?
— Не знаю. Филипп не помнит. Он божится, что выпил только пару бокалов вина с Сашей.
— Тогда как наркотик попал в кровь?
— Это предстоит выяснить полиции. Но теперь мы точно знаем, что это покушение. Заманив Фила на крышу, Белый Кролик подписал ему смертный приговор, но тут вышла осечка, и брат выжил.
— И теперь полиция занимается этим делом?
— Да, милая. Но этих бестолочей, что допрашивали нас утром, отстранили. Расследование поручили майору Фетисову. Он уже отдал приказ it-специалистам изучить возможность взлома нашей системы безопасности. Ни одна камера не показала, кто поднимался на крышу, а ведь Белый Кролик там был, когда подпиливал перила. И Фетисов даже определил когда.
— Когда?
— Три недели назад в «Москве» проходила шумная вечеринка. Мы с тобой тогда были в Греции, Саша еще лежала в клинике, Фил, Аврора и управляющий персонал — в «Москве». Таким образом, верхний этаж пустовал, и Белый Кролик смог выйти на крышу и подпилить перила. Звук циркулярки, а это была именно она, заглушила громкая музыка. Камеры, как обычно, не засекли ничего странного.
— Но если это было так давно, то почему он заманил Фила на крышу спустя столько времени?
— Он ждал нашего возвращения. Этот псих хотел причинить мне еще большую боль, а может, свалить вину на меня. У полиции, да и у некоторых сотрудников отеля были подозрения на мой счет.
— Чушь! — резко заявила Ксения и, подняв голову, посмотрела Алексею в глаза. — Ты бы никогда не столкнул Фила с крыши. Ты не убийца! Ты не чудовище!
— Я рад, что ты мне веришь. Для меня это главное. — Его губы растянулись в улыбке, но глаза остались серьезными. Алексей вспомнил Алису. Ее кровь была повсюду, а в огромных широко распахнутых глазах застыл ужас.
— Полиции удастся узнать, кто взломал систему безопасности? — Ксенин голосок вернул Алексея в реальность. Он прочистил горло и легко поцеловал ее в щеку.
— Я очень на это надеюсь, милая. Их возможности значительно шире моих.
— Это очень хорошо, но все же куда больше меня беспокоит Фил. Если этот ненормальный пытался его убить раз, то может сделать это снова!
— Не тревожься о нем. Я позабочусь о его безопасности. Но вот что нам нужно решить, так это как быть с его делами в «Авроре». Взваливать все на Вику — не лучшее решение.
— Я могу взять на себя дела Филиппа, пока он не поправится и не вернется в «Аврору».
— Это было бы замечательно. Заодно отвлечешься.
Дел действительно было так много, что Ксении удалось на время забыть и о Белом Кролике, и о полицейском расследовании. Первую половину дня она помогала Виктории с райдерами приезжающих музыкантов, заселением политической делегации Никарагуа и встречей посла Франции. Все это время Алексей занимался своими делами в кабинете, а в обед уехал из «Авроры», сообщив лишь, что будет к вечеру.
Вернувшись в свою рабочую стезю, Ксения была рада пообедать в «Крейсере» с друзьями. После возвращения из отпуска она отдалилась и от Виктории, и от Марка. Зато теперь они могли вдоволь наболтаться, правда, тяжелый груз случившегося с Филиппом не давал Ксении расслабиться.
— Ну что ты, солнечная? Где же наша прежняя лучезарная Ксю? — Марк картинно выпятил губу и захлопал глазами, словно вот-вот заплачет.
— Не могу отделаться от мыслей о Филе. Леша так толком и не объяснил, что с ним. Когда мы были в больнице, врач не давал никаких прогнозов, но я знаю, что такие травмы не проходят бесследно. У него может на всю жизнь остаться хромота, и это еще не самое страшное.
— Почему бы тебе самой не съездить в больницу и все не разузнать? — предложила Виктория. — Понятно, что твой благоверный не хочет обсуждать с тобой Фила. Только слепой не увидит, как он ревнует.
— Думаю, ты права. Я вернусь меньше чем за час. — Ксения уже хотела встать из-за стола, но Марк удержал ее за руку.
— Солнечная, сначала ты пообедаешь. Совсем себя измотала. Больница с Филом никуда не денется. Он-то уж точно не убежит, — Марк прыснул от своей шутки, но строгий взгляд Виктории заставил его вновь стать серьезным.
— Марк — дурак, конечно, но прав. Тебе надо сначала поесть, — вкрадчиво сказала Виктория и протянула Ксении булку, которую только что смазала маслом, и вздохнула: — Знаешь, Ксюш, ты так изменилась.
— Изменилась?
— Да, когда ты только пришла в «Аврору» была милой и наивной девочкой. Ты всем помогала, постоянно выручала всех и каждого. Помнишь, я сначала даже думала, что ты прикидываешься?
— А сейчас я не такая?
— Сейчас от твоей милой наивности не осталось и следа. С одной стороны, это хорошо. Ты взрослеешь, но с другой… Я волнуюсь за тебя.
— Знаешь, Вик, сложно оставаться беззаботной, когда вокруг происходит столько всего.
— Это наш Алексис сосет из солнечной ее молодость. Сам рядом с ней помолодел лет на пять, а вот она…
— Марк! Что ты несешь?! — прикрикнула на него Виктория. — Ксю, наш птенчик опять болтает лишнее, но доля истины в его словах снова есть. Данилевский рядом с тобой молодеет, несмотря на все его проблемы.
— А то… захапал себе нашу невинную девочку, небось по ночам все соки из нее выпивает… Признайся, он хорош в постели? — прошептал Марк.
— Я не буду обсуждать такие вещи, — залилась краской Ксения.
— Ну мне-то не светит это узнать на деле, а всегда интересовало, как он в этом смысле. Наверное, тигрище?
— Все хорошо, Марк. Но я бы не хотела вдаваться в подробности.
— Вот! Вижу нашу прежнюю Ксю, — повеселела Виктория. — Снова смущается, как раньше. Смотри, Марк, она как помидорка.
— Да ну вас! — Ксения откинулась на спинку стула и скрестила руки под грудью.
— Не обижайся, солнечная, но ты и правда мило смущаешься.
— А вот и наш обед. — Закусив губу, Виктория вытянула шею, пытаясь заглянуть на поднос, который со всей своей статью нес сам Александр.
— Ксюшенька, наконец ты снова с нами, — довольно сказал шеф-повар, ставя перед ней тарелку тыквенного супа. — Понимаю, новый статус, но ты не забывай нас…
— Дело совсем в другом. Я никого не забываю…
— На ужин придешь в «Крейсер»? Сегодня будет божественный мусс из лососины.
— Постараюсь.