Алексей вошел в отель и огляделся. В лобби как всегда было шумно. На диване устроилась компания представительных мужчин, заполняющих регистрационные карты. Чуть поодаль две молодые женщины, чьи лица Алексею казались знакомыми, отдавали распоряжения молодому портье, нагруженному их эксклюзивными чемоданами из крокодиловой кожи. У стойки регистрации толпилась группа смуглолицых никарагуанцев.
— Василий, ты не знаешь, где Ксения? — поинтересовался Алексей у спешащего портье.
— Нет, Алексей Сергеевич. Может быть, в кабинете?
— Спасибо.
Алексей направился в кабинет жены, но там ее не застал. Денис сказал, что она забрала какие-то бумаги и ушла, не сказав, куда именно. В номере Ксении так же не было, тогда Алексей решил все же ей позвонить, но ее сотовый завибрировал на столике в гостиной.
— Черт! — выругался он и, швырнув на стол букет, схватил стационарный телефон.
Алексей позвонил в диспетчерскую и узнал у Бориса, что Ксения, как вернулась днем, работает в кабинете Виктории. Видимо, таким образом она решила его проучить — заставить волноваться, что исчезла. Как бы ни хотел Алексей скорее помириться, сейчас ему было не до игр. Он почти не спал две ночи подряд, провел изнурительный день в прокуренном кабинете Фетисова и, в конце концов, дико проголодался.
После горячего душа, Алексей устроился за барной стойкой на кухне и заварил просроченный «Доширак». Раньше он забивал шкафчик лапшой быстрого приготовления, чтобы можно было перекусить, если зарабатывался допоздна.
Ксения посмотрела на часы и удивилась, что уже половина двенадцатого. Алексей так и не появился и даже не позвонил. Она открыла свою маленькую сумочку, чтобы достать телефон и убедиться, что от него не было пропущенных, но обнаружила, что не взяла сотовый. «Видимо, забыла в номере, когда переодевалась после поездки в больницу», — подумала она.
— Вик, уже поздно, а мы так засиделись.
— Что? — Виктория оторвала взгляд от сметы на новогоднее украшение «Авроры».
— Уже почти полночь. Думаю, мы с чистой совестью можем расходиться, — вздохнула Ксения и потянулась.
— Я хочу закончить этот пункт, — Виктория указала на последний параграф сметы, — а ты иди.
— Уверена? Давай помогу.
— Нет, все в порядке. Правда.
— Хорошо.
Поцеловав подругу в щеку, Ксения вышла из ее кабинета. Она не спеша направилась к лифтам, по пути размышляя о ссоре с мужем. Это была не первая их стычка, но раньше они мирились сразу. «Что же в этот раз было не так? Неужели дело в ревности? Но я ведь доказала Леше, что люблю только его. Как у него могут быть сомнения на этот счет?»
Войдя в номер, Ксения тут же почувствовала специфический запах лапши быстрого приготовления. В гостиной и на кухне горел свет, а в прихожей валялись наспех скинутые ботинки. Ксения аккуратно убрала их на обувницу, оставила на тумбочке свою маленькую сумочку и прошла в гостиную. На столе лежал пожухлый букет, который Алексей так и не удосужился поставить в воду. Ксения взяла его, вдохнула аромат измученных цветов и понесла на кухню, чтобы поставить в вазу — розы ведь не виноваты в том, что Данилевский такой дурак. На барной стойке, закапанной бульоном «Доширака», красовалась пустая коробка из-под него, которую Алексей то ли забыл выбросить, то ли оставил специально. Какой бы усталой себя ни чувствовала Ксения, она не могла пойти спать, не прибравшись. Только после того как навела порядок на кухне, она с чистой совестью направилась в душ.
Алексей проснулся, когда почувствовал, что матрац рядом с ним прогнулся. Обычно жена поворачивалась и засыпала у него на груди, но в этот раз Ксения даже не придвинулась ближе. Алексей вновь почувствовал себя бесповоротно виноватым и напрочь забыл свою легкую обиду на то, что Ксения пряталась от него в кабинете Виктории. Он сам пододвинулся к ней, обнял за талию и зарылся лицом в ароматные влажные волосы. Ксения не спала. Алексей почувствовал, как она напряглась всем телом, а потом вновь расслабилась.
— Прости меня, — прошептал он, — я не должен был грубить.
— Сейчас извиняется мой муж или начальник? — отчеканила Ксения.
— Оба.
— Начальнику можно не извиняться. Ваше право, Алексей Сергеевич, отчитывать своих подчиненных.
— А мужу?
— А с мужем я не разговариваю.
— Ксень! — Алексей силой развернул ее к себе, и Ксения ударила кулачком ему в грудь.
— Мне больно! — разозлилась она.
— Еще раз прости. Но я не могу говорить, когда ты ко мне спиной.
— Поэтому нужно было применять силу? Вот так всегда. Ты делаешь все по-своему, совсем не считаешься с моим мнением. Я не могу так!
— Прости, родная. Ты права, я действительно часто перегибаю палку, но чаще всего именно потому, что ты мне безумно дорога. Я слетел с катушек, когда ты сказала, что в больнице. Неужели ты думала, что я спокойно отнесусь к тому, что ты поехала в место, где мог показаться Белый Кролик? Если он пытался убить Фила, чтобы причинить мне боль, что бы он мог сделать с тобой? Он и так преследует тебя своими письмами и омерзительными подарками.
— Так ты разозлился потому, что испугался за меня? Не потому, что ревновал?