Первое время в Берлине Ксения искренне верила, что теперь все наладится. Она проводила время с Костей, Филом и Хельгой, заботилась о Малене и болтала по вечерам с мамой. Но уже через пару недель поняла, что прежней Ксении, которая могла найти счастье с родными, уже нет. С каждым днем она чувствовала себя все более одинокой. Засыпая в холодной постели, Ксения тосковала по объятиям бывшего мужа, его ласкам и поцелуям. В какой-то книжке она прочла, что в первом триместре беременности сексуальные желания женщины притупляются, что связано с токсикозом. Но Ксению почти не мучила утренняя тошнота. Возможно, поэтому ей так не хватало Алексея. Такое объяснение ей нравилось больше, чем признание своих чувств.
Наталья Владимировна, в отличие от сына, Филиппа и Хельги, видела, как несчастна ее дочь. Иногда она предпринимала попытки поговорить с ней по душам, но каждый раз Ксения меняла тему. Впервые дочь не делилась с ней своими терзаниями, и от этого волнение за нее росло с каждым днем.
Спустя месяц после переезда в Берлин, Ксения нашла работу временным секретарем и надеялась, что это поможет отвлечься от тяжелых дум. Не вышло. В офисе она каждую свободную минуту мысленно возвращалась в Москву: чем живет ее бывший муж? не объявился ли Белый Кролик? думает ли о ней Алексей? С друзьями из «Авроры» Ксения изредка переписывалась в «Фейсбуке», но ни Марк, ни Виктория не обмолвились и словом о Данилевском, а сама она спросить не решалась.
Разговор об Алексее случился несколько позже при обстоятельствах, о которых Ксения не могла и помыслить. В одну из пятниц, придя домой раньше обычного, она застала дома Филиппа и Хельгу, которых пригласила на ужин Наталья Владимировна. Пока она накрывала на стол, Костя включил новости, и там сообщили о трагедии, произошедшей в России — пожаре в клинике для душевнобольных. Подробности не сообщались, упоминалось только число жертв.
У Ксении потемнело перед глазами, голова закружилась, и она потеряла сознание. Филипп увидел, что ей плохо, и в две секунды оказался рядом. Он подхватил Ксению на руки и понес в спальню. Наталья Владимировна засуетилась вокруг дочери, но Филипп резко попросил ее не мельтешить и дать дочери воздуха. Он склонился над Ксенией и легко похлопывая по щекам просил ее открыть глаза. Стоящая на пороге комнаты Хельга сразу все поняла. Она подозревала, что ее любимый неравнодушен к Ксении, и сейчас поняла, что не ошиблась. Незаметно для остальных Хельга скользнула в коридор, обулась, взяла пальто и ушла.
Придя в себя, Ксения первым увидела Филиппа и, схватив его за руку, прошептала:
— Мне нужен интернет. Срочно.
— Тебе нехорошо. Лучше вызвать врача, — хмуро заметил Филипп.
— Нет. Врач не нужен. Дай мне телефон, надо проверить…
— Милая, Фил прав. Давай позвоним доктору. В клинике, где Костя проходит терапию, замечательные врачи, — вмешалась Наталья Владимировна.
— Мама, не надо мне никакого врача. Мне стало плохо из-за новости, которую сказали по телевизору. В клинике, где случился пожар, лежит Лешин… — она на мгновение запнулась и увидела, как на лицо Филиппа нашла тень. — Лешин знакомый.
— И из-за этого ты так распереживалась? — недоверчиво спросила Наталья Владимировна.
— Да. Дай мне телефон. Я должна проверить, что его нет в списках.
— Ты знаешь, его имя и фамилию? — вопросил Филипп, и тут Ксения поняла, что Сергей Данилевский был записан везде исключительно как «пациент».
— Мам, Кость, можно мы с Филом переговорим с глазу на глаз?
— Ксюш… — нахмурилась Наталья Владимировна.
— Мам, я очень тебя прошу. Это важный вопрос касательно «Авроры»…
— Хорошо, — вздохнула Наталья Владимировна и перевела взгляд на Костю. — Пойдем накрывать на стол. Да и Хельга, наверное, заскучала.
— Фил, ты должен позвонить Леше, — взмолилась Ксения, как только они остались одни.
— Ни за что! — отрезал Филипп.
— Я прошу тебя. Если этот человек погиб при пожаре, Леше нужна поддержка.
— И ты собираешься ему ее дать?! — въелся Филипп. — Вы в разводе, забыла? И как вообще ты узнала про эту чертову психушку?
— Я знаю правду. Леша рассказал, что сделал его отец с Алисой.
— Поэтому ты ушла от него? Поняла, какое он чудовище? Ксюш, я пытался тебе сказать. Это страшное семейство. Они убили Алису. Если бы ты знала, как я боялся за тебя.
— Не городи чушь! Алису убил Лешин отец. Он — убийца и чудовище, но Леша тут ни при чем.
— Похоронить жену под видом папаши, а его упечь в психушку — это, по-твоему, нормально?
— Нет, но не забывай, что на это Леша пошел и из-за вас: из-за тебя, Авроры, Саши. Что с вами было, если бы «Аврора» разорилась?
— Я прекрасно обхожусь без брата. Смотри, разве я нуждаюсь в нем и этой чертовой «Авроре»? У меня есть свое жилье, работа…
— Да, но только пока ты не устроился в фирму, за твое жилье платил Леша, а подыскать работу тебе помог его друг.
— И что? По его вине я чуть не остался инвалидом. Он мне должен.
— Прекрати! Ничего он тебе не должен. И знаешь, можешь ему не звонить. Я сама поговорю с Лешей и узнаю, как он.
— Зачем?! Вы развелись. Он больше тебе никто.