Той ночью Ксения спала сном младенца, зная, что уже не одна со своей тайной. Она думала, что теперь осталось лишь объясниться с Алексеем, но уже на следующий день ее ждал другой сложный разговор. Выйдя вечером с работы, Ксения увидела Филиппа на противоположном конце улицы. Ускользнуть незаметно все равно не вышло бы, поэтому она помахала Филу рукой, и он направился к ней.
— Привет, что ты тут делаешь?
— Да вот, вечер свободный выдался, решил пригласить тебя на прогулку.
— А Хельга?..
— Кхм… Мы расстались. Еще две недели назад.
— Что?! Но почему? Она такая милая… Может быть, еще не все потеряно?
— Слушай, идем к церкви Кайзера Вильгельма? Там уже открыли рождественскую ярмарку. Погуляем, поедим сосисок, и я тебе все расскажу.
— Я хотела сегодня пораньше домой…
— Не волнуйся, у Натальи Владимировны тебя отпросил. Она знает, что ты со мной.
Ксения нахмурилась, ведь рассказывала маме о чувствах Филиппа и предпочла бы, чтобы она хотя бы предупредила ее о такой засаде. С другой стороны, Ксения понимала, что мама таким образом давала возможность им с Филиппом объясниться. Учитывая обстоятельства, Ксения должна была раз и навсегда дать понять, что между ними ничего не может быть.
— У нас с Хельгой давно все шло к расставанию. Она мне нравилась, но это не было чем-то глубоким, ей же были нужны серьезные отношения, которые я дать ей не мог.
— Почему, Фил? Ты уже не мальчик. Вполне нормально, если у тебя начались бы серьезные отношения.
Филипп повернулся к Ксении и напрягся, собираясь что-то сказать, но передумал. Он снова опустил взгляд себе под ноги и промолчал.
— Знаешь, я так проголодалась, — решила сменить тему Ксения. — Сегодня пообедала совсем рано и готова съесть целого быка.
— Тогда куплю тебе огромную колбаску, — улыбнулся Филипп.
— Спасибо.
Они дошли до ярмарки, болтая о всякой ерунде: работе, погоде, предстоящих праздниках. Оба не решались заговорить о важном, хотя слова так и вертелись на языке. Филипп купил две большие ароматные колбаски и одну протянул Ксении, он предложил взять ей кружку пива, но она тактично отказалась. Они устроились у большой перевернутой бочки, служившей столиком, и с аппетитом накинулись на перекус. Ксения понимала, что хот-дог не лучшая еда в ее положении, но, судя по тому, как сильно она хотела эту колбаску, детишки были не прочь потравиться жирненьким.
Филипп с улыбкой наблюдал, как ест Ксения. Огни рождественских гирлянд играли в ее золотых волосах, запах хвои, копченостей и глинтвейна дурманил голову. Ему безумно захотелось ее поцеловать, но, понимая, что не может этого сделать, решил хотя бы сохранить в памяти этот момент. Он достал телефон и стал снимать площадь, ярмарку и Ксению. Она скорчила забавную рожицу, а потом с широкой улыбкой сфотографировалась с Филиппом.
— Хочешь, перекину фотки, и выложишь в «Инстаграм»? — предложил он.
— М-м-м… нет. Я его больше не веду. Надоело. Да и потом он был только из-за имиджа «Авроры».
— А мне нравилось смотреть на твои фотографии, хотя ты нечасто их выкладывала. Та фотосессия…
— Филипп, — прервала его Ксения. Она сама не заметила, как их вечер превратился в подобие свидания, но это было неправильно.
— Что? — по-доброму улыбнулся он и накрыл ее руку своей. — Ксюш, знаешь, я хотел с тобой поговорить…
— Не надо ничего говорить. Сначала я, — она аккуратно высвободила свою руку.
— Ты?
— Мне тоже есть, что тебе сказать. Фил, я беременна.
— Что?! Ты… что?
— Двойней, — усмехнулась Ксения. — Знаешь, обычно говорят «я жду ребенка», а мне приходится говорить «я жду детей». Смешно как-то.
— Подожди… Как ты беременна? От кого? Ты же ни с кем в Берлине не общаешься. Только с какой-то девчонкой-секретаршей с работы. У тебя есть парень?
— Я на двенадцатой неделе.
— Двенадцатой? Получается, ты залетела… — Филипп стал прикидывать в уме, и Ксения тяжело вздохнула.
— В начале сентября.
— Хочешь сказать, это ребенок… то есть дети от моего брата?
— Да. Они твои племянники.
— Племянники, — усмехнулся Филипп и, посмотрев на свой недоеденный хот-дог, запустил им в урну. — Аппетит пропал.
— Знаешь, я, пожалуй, пойду. — Ксения положила свою колбаску на тарелку и развернулась, но Филипп ухватил ее за руку. — Эй! Пусти!
— Подожди. Не сбегай. Я просто немного в шоке. Так ты решила рожать?
— Что значит «решила рожать»?
— Ну там… наследственность. Неужели не думала, что Леша не лучший кандидат на роль отца твоих детей?
— Я была за ним замужем год и, несмотря на то, что у нас не сложилось, он был прекрасным мужем и будет замечательным отцом.
— Только его папочка — психопат-убийца. А если это заложено в генах?