Людмила Марковна замолчала. Она вертела в руке пустой стакан и неотрывно следила за ним взглядом. Ксения не понимала, то ли она собирается с мыслями, то ли спирт ударил ей в голову. Это мог быть шанс сбежать. Керосинка стояла достаточно близко: схватить, швырнуть ей в лицо и броситься наутек… Но на улице ждет Георгий. От него сбежать будет сложнее, ведь Людмила Марковна сразу поднимет крик.
— Жалкий это домишко, верно? — неожиданно нарушила тишину женщина.
— Он выглядит заброшенным… — Ксения сказала единственное, что пришло на ум.
— Я здесь родилась и выросла. Меня растила мать. Отца я никогда не знала. Здесь вроде бы недалеко от Москвы, но на самом деле такая глушь. Если учиться после школы, то ехать в город, а на это нужны деньги. У матери средств не было, да и сама она стала совсем плохой, когда я пошла в выпускной класс. Если бы она не дотянула до моего совершеннолетия, то меня бы отдали в детдом, дальше работу подыскали бы или в колледж помогли бы пристроить. Мама умерла, когда мне исполнилось восемнадцать. Я ее хоронила на последние деньги. Дальше нужно было как-то жить. С образованием в одиннадцать классов выбор невелик, но у меня был огород. Летом с утра в земле возилась, днем с ведерком собранного на дорогу. К осени получалось прилично заработать. На зиму хватало, только одной было неимоверно тяжело. Я была красивой женщиной. Это в последние годы сдала — муж умер, а потом дочь убили… Мне ведь только-только исполнилось пятьдесят.
Людмила Марковна шмыгнула носом, а потом достала из кармана платок и промокнула ресницы. У нее дрожали руки, но она все равно налила себе еще выпивки. Было непонятно, пьяна она или нет. Ксения прикинула, что это уже четвертый стакан и, судя по всему, натощак. «Насколько еще у нее хватит сил?»
— Я была очень красивой женщиной, а девушкой еще прекраснее. Это заметил один москвич, который каждые выходные по нашей дороге ездил на дачу. Всегда у меня брал свежую зелень, огурцы. А как-то я с ромашками сидела, он скупил их все и мне подарил. — Людмила Марковна еще раз шмыгнула и в этот раз не стала сдерживать слез. — Глупой я была. Верила во что-то. Дачный сезон закончился, а с ним и поездки моего ухажера. Он мне даже телефона не оставил. А я, идиотка, и не спросила. Ждала, что приедет. Следующий раз, когда увидела его машину, у меня уже хорошо виднелось пузо. Была весна. Он, видимо, ехал готовить дачу. Я стояла на дороге. Каждую пятницу я на дороге стояла! Ждала этого козла! Он меня тоже увидел. Притормозил, но, когда живот заметил, сразу на газ. И думаешь, я после этого ждать его перестала? Нет. Все равно на обочине сидела часами. И досиделась…
Людмила Марковна закрыла лицо руками и дала волю слезам. Несмотря на страх, Ксении стало ее жаль.
— Это случилось через неделю после того, как я в последний раз увидела отца Алисы. Рядом с нашей деревней заглохла дорогая машина. Мужчина, который был за рулем, не мог сам разобраться, что делать. Или просто жене так сказал, чтобы руки не марать. Я подошла к ним и предложила помочь. Сама я в машинах, конечно, не разбиралась, но у нас в деревне жил механик, когда не пил очень даже толковый. Я за ним сходила, он оценил фронт работ и сказал, что дел на пару часов, не меньше. На улице тогда еще холодно было, и я предложила этим богатеям переждать у меня дома. Врать не буду: мне позарез нужны были деньги, и я догадывалась, что эти люди могут хорошо отблагодарить за гостеприимство. Я сделала чай, и как-то так хорошо у нас пошла беседа, что, сама того не заметив, я рассказала свою историю. Знаешь, Ксюш, когда живешь совсем одна, хочется выть от желания просто с кем-то поговорить. В деревне меня все стали сторониться, как узнали, что я собралась рожать без мужа. Вроде уже перестройка в стране началась, свобода нравов, но тут все равно заклеймили гулящей девкой. Хотя у меня был всего один мужчина… Неважно. В общем, помогла я этой парочке. Поняла, кто это был?
— Нет, — честно ответила Ксения.
— Айдановские. Мерзавцы! — процедила Людмила Марковна. — Не прошло и трех дней, как они вернулись и предложили мне золотые горы в обмен на ребенка. Нет, ты не подумай, они не просили меня полностью отказаться от дочери. Сказали, что не могут спокойно жить, зная, как мы нуждаемся. Никогда не прощу себе, что им поверила. Они меня забрали отсюда и сразу определили в больницу в Швейцарии, где я родила Алису, которую у меня отобрали меньше чем через месяц. Они сказали, что малышке будет лучше с ними. А я… я… Мне они оплатят учебу… Боже мой! Я ведь согласилась. Понимаешь? Согласилась оставить с ними дочку. Мне казалось, что, если встану на ноги, Алиса будет мной гордиться. Я помнила, как мы жили с матерью, и не хотела, чтобы моя дочь терпела подобные лишения. Айдановские заботились обо мне, как родители. А ведь некоторые матери оставляют детей с бабушкой и дедушкой, пока сами устраиваются. Я искренне верила, что они привязались ко мне и только поэтому приняли Алису. Только им нужна была моя дочка, а я… была чем-то вроде суррогатной матери или даже инкубатора.
— Они не вернули вам Алису.
— Нет. По всем документам она была их дочерью. Все, что мне оставалось, смотреть за ней издалека. Они давали мне деньги. Я смогла даже позволить себе однушку в Москве, получила образование, устроилась на хорошую работу. Первое время Айдановские приглашали меня на семейные праздники. Всем говорили, что я дочь их друзей. Там я могла видеть свою девочку. Они мне обещали, что когда малышка подрастет, то сами расскажут ей, кто ее настоящая мать. Я снова верила. Но время шло, а их приглашения становились реже. Я чувствовала, что они пытаются от меня избавиться. В качестве компенсации за отказы мне стали присылать деньги. Все, что я могла — это передавать Алисе подарки, но мне больше не позволяли ее видеть. Изредка Лидия Айдановская мне писала. Она рассказывала об Алисе и даже присылала ее фотографии. Но вскоре и эти письма прекратились. Когда моей девочке было десять, я решила, что наступило время рассказать правду. Если бы ты знала, каких трудов мне стоило устроиться к ней в школу. С моим высшим юридическим я пошла простой техничкой, зато видела Алису. Только мне не хватило смелости сразу к ней подойти. Три месяца я чего-то ждала, издали наблюдая за ней. А потом нарвалась на Айдановского. Он никогда не забирал Алису из школы, а в тот день почему-то приехал сам. Мы столкнулись в коридоре, и он все понял. На следующий день ее документы забрали из школы, а Айдановские уехали в Италию.
— Мне очень жаль, что у вас отобрали дочь. Они поступили чудовищно! — Ксения сама не заметила, как начала плакать. Ей казалось, что боль Людмилы Марковны передалась ей.
— Я не могла ее найти. В чужой стране, незнакомом городе. Даже с приличной зарплатой на новой работе у меня не хватило бы средств вернуть Алису. Но я все равно не забывала свою девочку и верила, что придет день, и я обязательно испытаю радость материнства, которую у меня отняли, — Людмила Марковна громко всхлипнула и отвернулась. Она утерла слезы рукавом и вновь повернулась к Ксении. — Айдановские вернулись в Россию, когда Алисе исполнилось двадцать. Конечно, мне об этом никто не говорил. Я случайно узнала, что они в Москве, когда случайно увидела статью о премьере мюзикла, где собралась элита Москвы. На одной из фотографий среди других гостей красовалась Лидия Айдановская, а рядом с ней молодая девушка — моя Алиса. Наученная горьким опытом, я решила не торопиться и как следует продумать план, как поговорить с дочерью. Неделями я наводила справки об Айдановских, составила списки всех их знакомых и стала ходить в места, где бывали их друзья. Так я познакомилась с Ильей. Он был деловым партнером Айдановского. Состоятельный и довольно влиятельный мужчина.