Яркой вспышкой перед Ксенией встала страшная картина, как она нашла Елатонцеву, и по ее щекам покатились слезы. Какую бы боль ни испытывала Людмила Марковна, она не имела права сама вершить правосудие. Да и было ли это правосудием? Разве можно назвать кровавую месть справедливым наказанием? Ксения подняла заплаканные глаза на Людмилу Марковну, и та ей игриво улыбнулась. «Помешанная. Она способна на все». Ксения отвернулась, боясь смотреть ей в глаза, как не смотрят дикому животному, которое может напасть.
— Елатонцева обо всем догадалась в вечер маскарада. Данилевский показал ей письмо, которое я передала на похоронах Айдановских. Кстати, их гибель тоже возмездие за Алису. В том письме Лидия зовет меня Фьерд. Такое прозвище она дала от моей девичьей фамилии — Фьердова. Лиза ее знала. Она была умной женщиной. Сопоставила некоторые факты, вспомнила, как я активно интересовалась Алисой, и поняла, что подмена костюма моих рук дело. Она разыскала меня, и мы крупно повздорили в ее номере. Правда, Лиза думала, что, кроме шутки с нарядом, я ничего больше не делала, и вот тут ошиблась. Я пообещала, что больше не стану докучать Данилевскому и обо всем с ним поговорю. Мы даже помирились с Елатонцевой, и она пошла в ванную, чтобы умыться…
— И вы толкнули ее?
— Нет. Подошла сзади, схватила за волосы и со всей силы ударила головой об угол шкафчика. А чтобы все обставить как несчастный случай, взяла у Марка в салоне тюбик масла для тела и пролила на полу в ванной Елатонцевой.
— Вы чудовище, — не выдержала Ксения. — Ничем не лучше Сергея Данилевского.
— Все они заслужили того, что с ними случилось.
— А Айдановские? Как вы добрались до них?
— У богатых всегда есть враги. От Ильи я знала, что в Италии Айдановский имел дело с одним очень влиятельным человеком. Не стану называть имена и фамилии, скажу лишь, что перейти ему дорогу означало подписать себе смертный приговор. Я воспользовалась связями мужа, чтобы пустить слух, будто Айдановские прикарманили крупную сумму в обход этого человека.
— И он поверил?
— Многие терялись в догадках, как Айдановские избежали банкротства. Конечно, никто не мог и предположить, что им помог Данилевский. Куда проще было думать, что эти деньги они украли. У меня нет тому подтверждений, но я уверена, что их авария — это вендетта за предательство. Деньги, за которые они продали мою дочь, очистились их кровью.
— А тот парень, что подключался к камерам в «Авроры»?
— Нашла его через интернет. Это несложно.
— А пожар в клинике Матроны?
— И это я, но то, что Сергей Данилевский погиб, это чистая случайность. Удача.
— Но как вы смогли? Там же такая охрана!
— И много забытых пациентов. Я сдала туда свою выжившую из ума одинокую соседку. Когда я привезла ее в клинику, она учинила скандал, что не моя родственница, и это только сыграло на руку.
— И что, там никто не проверил документы?
— Мои — да, а ее проверить не смогли. Я сказала, что она их спустила в унитаз, а на восстановление нужно время. Пока ее определяли в палату, я стащила у одного из врачей «Зиппу», а потом, когда пришла прощаться со своей больной псевдоматерью, подсунула зажигалку ей. Я знала, что она ей воспользуется, оставалось только ждать.
— Господи, как вам такое только пришло в голову?..
— Хм… — пожала плечами Людмила Марковна.
— А Фила вы хотели убить, заманив на крышу, так?
— Да. Я подготовила все заранее. Оставалось только дождаться случая, чтобы выманить его на крышу.
— А как вы подмешали ему наркотик?
— Филипп всегда брал в «Москве» одну и ту же воду. Я подмешала наркотик в такую же бутылку, а потом просто подменила на ту, которую он взял в баре. Это было проще простого. Он просил меня принести чистые полотенца, взял их и пошел в душ, даже не удосужившись проверить ушла я или нет. Странно, что он не рассказал обо мне полиции. Хотя я всегда была пустым местом для Данилевских. Меня даже не узнали в ливрее швейцара, когда я тащила ящик с куклой Алисы в кабинет твоего мужа.
— Так это были вы? Не нанятый человек?
— Нет. Я сама, собственной персоной.
— И что теперь? Остался Леша?
— Да…