— Да… не проблема.
— Вот и хорошо.
Кабинет Алексея был за рестораном «Крейсер Аврора», откуда доносились аппетитные ароматы. Ксения почувствовала, как у нее с новой силой скрутило живот от голода. Когда она работала в «Хилтоне», сотрудникам было запрещено питаться в ресторане вместе с гостями, для них готовили отдельные самые простые блюда, но повар — мистер Эндрюс — любил побаловать коллег изысками. В «Авроре» тоже персонал питался отдельно, но Елизавета Павловна сказала, что под сотрудников разрабатывалось свое меню, зачастую не уступающее ресторанному.
— Подожди здесь. — Елизавета Павловна указала на кресло, рядом с пустым местом секретаря, а сама постучала в кабинет Данилевского.
Ее не было около пяти минут, и Ксения заволновалась, что Алексей Данилевский передумал на ее счет. В отеле была отличная звукоизоляция, поэтому она не смогла услышать, что происходило в его кабинете. В конце концов Елизавета Павловна вышла и сообщила, что Алексей Сергеевич ждет.
Алексей сидел в своем огромном кожаном кресле, доставшемся ему от деда, и просматривал финансовые отчеты за месяц. Он понимал, что при всем своем опыте и поддержке персонала отеля не справляется с делами в одиночку. У него был секретарь, но он брал на себя работу с документами, и взваливать на него личные поручения было бы перебором. Накануне Алексей побеседовал с тремя соискателями, но ни один ему не подошел. Лакомая зарплата не окупала отсутствие личного времени и разлуку с семьей, а Алексей хотел видеть рядом с собой безотказного помощника. Елизавета Павловна уговорила его побеседовать с молодой женщиной, только чтобы не обижать подругу дедушки, Алексей согласился.
В кабинет постучали, и после его «войдите» на пороге появилась молодая девушка в темно-сером деловом костюме и с плащом в руках. Ее светло-золотистые волосы были убраны в пучок, на детском пухлом личике практически отсутствовала косметика, а в больших зеленых глазах отражался ужас. Она выглядела значительно младше своих двадцати четырех и совсем не походила на бывшую сотрудницу лондонского «Хилтона» с отличными рекомендациями. Отельный бизнес непростой, а такой малышки не хватит и на полгода.
— Вы не подходите. Извините, что отняли ваше время, — пробормотал Алексей и снова погрузился в документы.
— То есть как?! Вы же даже со мной не поговорили! — Ксения опешила от такого скорого отказа.
Алексей Данилевский в жизни оказался еще суровее, чем на фотографиях в журналах и интернете. Он был довольно крупным, но не толстым. Его руки с волосатыми пальцами так ярко контрастировали с белыми листами бумаги, которые он держал, что если не смотреть на лицо Алексея Сергеевича, то можно было бы заключить, что перед Ксенией мулат. Он не надел галстук, а расстегнутая на верхние пуговицы рубашка демонстрировала черные волоски, доходившие почти до шеи, на которой красовался огромный шрам. Алексей был гладко выбрит, но уже к вечеру у него наверняка снова появится щетина.
— Ксения, не думаю, что вы справитесь с требованиями, которые я выдвигаю к кандидату на данную должность. Мне скорее подойдет серьезный зрелый мужчина, нежели молодая девушка, — отчеканил Алексей, поднимая ледяной взгляд на Ксению.
— Откуда вам знать, что я не справлюсь, если вы даже не хотите со мной побеседовать? — решительно заявила девушка.
Ксения понимала, что это ее единственный шанс получить работу. Она крепче сжала в руках плащ, чтобы унять волнение, и посмотрела в синие, как лед, глаза Данилевского. Широкие брови, сведенные к переносице, острые скулы и массивный подбородок — по его суровому лицу можно было догадаться, как он не рад общению с ней, но отступать она не собиралась.
— Дайте шанс, и я докажу, что гожусь на эту должность!
— Вы очень уверены в себе, — ухмыльнулся Алексей.
Сначала, когда он отказал ей, думал, что девчонка молча выйдет из кабинета и разрыдается где-нибудь по пути от ресторана до главного входа. Но Ксения его удивила: решила побороться за должность, и это ему понравилось. Алексей внимательнее всмотрелся в ее лицо: на белоснежной коже проступали неяркие веснушки, пухлые щеки горели румянцем, а на нижней губе блестела капелька крови. Она волновалась так, что кусала губы и даже не заметила, что переборщила. Эта маленькая деталь вдруг вызвала в Алексее сострадание, и он решил, что хотя бы разговора девушка заслужила.