7. Прошлое может вернуться
В это время недалеко от неё послышался громкий всплеск, и Алиса поплыла в ту сторону, чтобы посмотреть, кто бы это мог быть. В первую минуту ей пришло в голову, что это морж или бегемот, но потом она вспомнила, какой маленькой стала сама, и увидела, что навстречу ей плывёт мышка, которая, должно быть, так же как и она сама, нечаянно попала в этот слёзный пруд.
Филипп вынырнул совсем рядом с Ксенией. Он улыбнулся ей и, подтянувшись, уселся на борт бассейна. Ксения не знала, как лучше себя повести: уплыть было бы некрасиво, но оставаться с Филиппом наедине ей совершенно не хотелось. Она уже решила плыть в другой конец бассейна, как Фил заговорил:
— Не ожидал тебя тут увидеть, но рад такой приятной компании.
— Я уже собиралась уходить. Спустилась немного поплавать перед сном.
— Опять пытаешься меня продинамить? Не выйдет. — Филипп спрыгнул в бассейн и проплыл чуть вперед, чтобы оказаться перед Ксенией. — Неужели я тебе настолько неприятен, что ты готова сбежать?
— Нет. Просто мне кажется, что будет благоразумнее не переходить черту делового общения. Я помощница твоего брата, ты управляющий «Авроры». У нас есть точки соприкосновения, но они заканчиваются работой.
— Неужели тебе не одиноко? Я имею в виду «Аврору». У тебя же совсем нет друзей. Да, ты наладила отношения с Сашей, но с ним и говорить не о чем, кроме как о креме для торта. Денис с тобой вежлив, но не более. Вика уверена, что ты надолго не задержишься. Что до остальных, так им вообще нет до тебя дела.
— Зачем ты все это говоришь?
— Хотел предложить тебе дружбу. Что плохого, если мы будем общаться, может быть, изредка обедать вместе?
— Я не знаю.
— Или это мой братец не разрешает тебе со мной общаться?
— Перестань, Алексей тут ни при чем. Я свободный человек и вольна сама решать, с кем общаться. Просто я считаю неправильным более личное общение между нами.
— Но с Лешей ты общаешься по-дружески. — Филипп снова вынырнул из воды и подал Ксении руку. Она села рядом с ним на бортик бассейна. — Я заметил это еще днем в кабинете. Потом этот ужин. С ним ты не такая холодно-официальная.
— Ничего подобного, — возразила Ксения, хотя понимала, что Филипп в чем-то прав.
— Ксюш, ты с ним аккуратнее. Леша совсем не такой прекрасный человек, каким его рисует твое воображение. — Филипп посмотрел на Ксению и увидел, как ее покрыла гусиная кожа. — Тебе холодно?
— Немного, — ответила она.
— Тогда идем в хамам.
— Я лучше к себе…
— Если уйдешь замерзшая, можешь заболеть. Пойдем погреемся сначала.
— Ладно.
Филипп помог Ксении подняться, и они пошли в турецкую баню. При осмотре спа Ксения сюда не заглядывала и сейчас поразилась убранству хамама: огромные каменные скамьи, купол из золотистой мозаики, огромные вазоны с водой и кованые чаши. Филипп растянулся на скамье, Ксения устроилась полулежа напротив. Обильный пар прибывал, и вскоре они уже не могли видеть друг друга.
— Ксюш, я не просто так сказал про Лешу. Я искренне желаю тебе обжиться в «Авроре» и работать здесь долгие годы, но буду с тобой честным: мой брат последний подонок. Да ты и сама видела, как он общался со мной.
— Мне бы не хотелось лезть в ваши дела. Ты же понимаешь, что тоже был не прав, и у Алексея были основания сердиться.
— Согласен. Я сглупил, что даже не взглянул, кого заселили на третий этаж. Но мне так хотелось за сегодня разделаться с «Пеперс», чтобы утереть Леше нос.
— Так это все только из-за брата?
— Он всегда меня ненавидел. Мы с детства соперничали. Его отцу до него не было дела, моей матери не было дела до нас с Сашей. По сути, и Лешу, и меня воспитывал дед, только его он обожал, а меня делал козлом отпущений. Старик всегда ставил в пример Лешу. Стоило мне что-то сделать: принести пятерку из школы, получить грамоту — деду этого было недостаточно. Зато Леша… О! Он праздновал каждый его успех, хвастался перед подчиненными, какой у него талантливый внук. Бабушка не делала между нами разницы. Она любила нас обоих, но ее мнение никого не интересовало, все слушали только старика и, конечно, обожали Лешеньку. Потом бабушка умерла, и тогда я остался один.
— А твоя мама? Как я поняла, Сергей Николаевич не проявлял никакого участия. Может быть, поэтому Николай Николаевич так заботился о нем? Он был фактически сиротой при родном отце, а у тебя есть семья: мать, сестра…
— Мать? Для Авроры мы всегда были развлечением. Она уделяла нам внимание, только когда сама этого хотела, а потом, наигравшись, уходила на очередную вечеринку. Саше было проще. Она девочка. Аврора наряжала ее, возилась с ней, как с куклой. Дед Сашу любил, бабушка постоянно опекала. У нее всегда был я, и Леша тоже. Сашу он любит.
— Мне жаль, что так вышло. Правда. Я не знала… — Ксения запнулась. Что она могла сказать? Что не знала о страданиях Филиппа или что не знала, что он вообще умеет страдать? Ей было искренне его жаль.