9. Женщины Данилевского
Сначала она немного нервничала, потому что оба существа были очень близко. Они сидели по одному с каждой стороны, раскрыв свои глаза и пасти так широко! Но она собрала всю свою храбрость и продолжала.
— Не может быть! Ксения! Паршивка!
Ксения оторвала взгляд от компьютера и уставилась на высокого, полного мужчину с огромными голубыми глазами, над которыми нависали пышные брови, и с длинными темными волосами, собранными в две косы. На нем были надеты салатовые индийские шаровары и изумрудный балахон, делавший его еще более огромным. Мужчина занял весь дверной проем и кокетливо, словно миниатюрная девушка, облокотился о косяк.
— Простите?..
— Паршивка, говорю! Сколько работаешь тут, а ко мне ни ногой! Ничего, сегодня не сбежишь. Я тебя так отшикарю!
— Вы меня что?..
Ксения не понимала, что за зеленое торнадо влетело к ней в кабинет, а теперь угрожающе приближалось к столу. Мужчина же совершенно спокойно взгромоздился на столешницу, чудом выдержавшую центнер его веса, и закинул ногу на ногу так, как того позволяла комплекция.
— Отшикарю тебя, деточка. Ты просто прелесть. Мне говорили, но теперь сам вижу. А какие у тебя волосы. Свои? Не красишь?
— Нет.
— И не крась. Потом седина пойдет, мы тебе подберем такой же оттенок. Лично я называю это «солнечное золото». У меня была одна клиентка, еще в Барнауле, она мечтала о таком цвете. Так и говорила: «Маркуша, дорогой, хочу быть не рыжей и не блондинкой, что-то среднее, но такое солнечное». Ох, я с ней намучился. Получилось в конце концов, но ей было не очень, а вот тебе… Такое личико! И эти милые веснушки!
— Так вы Марк? — догадалась Ксения и поняла, почему его называли звездой «Авроры».
— Естественно. Я подумал, что представляться излишне. Тем более наш Алексис должен был поставить тебя в известность, что сегодня я тебя похищу. Будешь тестировать новые процедуры.
— Да. Я помню.
— Тогда идем.
— Конечно, только отправлю письмо…
— Ксю, бросай ты этот компьютер! Вон какие синяки под глазами, а тебе с таким милым личиком грех их носить.
Ксения улыбнулась, выключила компьютер и пошла за импозантным мужчиной. Марк был совершенно прав, ей не шли темные круги под глазами, но она снова не выспалась. После разговора с Чарльзом Ксения до самого утра размышляла, как ей поступить. Будь ее воля, запретила бы ему приближаться к Малене, но она понимала, что когда девочка вырастет, то обязательно спросит о своих корнях, тогда ей придется сознаться, что у Тернера проснулась совесть, а она сама запретила ему увидеть Малену.
— …Эта грязь имеет поистине уникальные свойства. Ты сама в этом убедишься!
— Что?..
— Солнечная моя, где ты витаешь? Я рассказывал о том, что тебя сегодня ждет.
— Простите, я задумалась.
— Ясно все с тобой, — махнул рукой Марк, приблизился к Ксении и шепнул: — Влюбилась?
— Что?! Нет, я думала о делах.
— Ах, как скучно. Дела, дела, дела… Прямо как Викуся. Тоже приходит вся напряженная, думает только о работе, но потом в руках моих мальчиков обо всем забывает. Как они массируют! Скоро сама поймешь, о чем я. Так вот Викуся после массажа совсем другим человеком становится. Я ей всегда говорю, что мои мальчики всю ее стервозную натуру изгоняют. Приходит ко мне сукой, а превращается в ласковую болонку. Потом мы всегда пьем чай и сплетничаем, как две подружки, — Марк по-девчачьи захихикал.
— Я тоже буду рада расслабиться.
— Умница! А потом ко мне на чай!
— Не знаю, Марк, я должна буду составить Алексею отчет.
— Солнечная моя, чаепитие с Марком Великолепным — это часть процедуры.
— Хорошо.
Ксению на несколько часов похитили волшебники спа. Ее тело скрабировали, обертывали, массировали, умащали маслами. Над лицом колдовал сам Марк, а маникюром и педикюром занималась его первая помощница. Потом Ксению укутали в махровый халат и отвели в комнату, где все было накрыто к чаепитию.