Всю дорогу до дома Ксения читала устав. Часть правил отеля казались вполне разумными, но были и такие, которые будто придумал безумец. Но ей было все равно, ведь она получила работу. Чтобы отпраздновать такое событие, Ксения купила любимый мамин торт.
— Мамочка! Я дома! — крикнула она с порога, наконец скидывая жесткие туфли.
— Ну как?! — в прихожей показалась Наталья Владимировна.
— Испытательный срок. У меня получилось!
— Не сомневалась в тебе, моя хорошая. Ты теперь переедешь в отель?
— Да. У меня будет один плавающий выходной в неделю, — вздохнула Ксения. — Я почти не буду видеть вас с Маленой.
— Милая, не переживай. Это тяжело, но мы справимся. А за Маленочку не волнуйся. Уж я позабочусь о своей обожаемой внучке.
Два дня пролетели, как один, и за ужином с мамой на Ксении не было лица. Наталья Владимировна понимала, что дочь переживает из-за разлуки с семьей, и хотела хоть как-то ее поддержать. Ей самой не хотелось отпускать Ксюшу на работу, зная, что дома она не появится, как минимум, неделю. Еще Наталья Владимировна волновалась по поводу Малены. Пусть дочери она сказала, что справится с малышкой в одиночку, на самом деле не была так уверена.
— Ксюш, я думаю, тебе следует вызвать такси. Не хочу, чтобы ты в такое время ходила по улицам.
— Мам, еще не так поздно, не переживай.
— Но уже темнеет.
За окном медленно опустились вечерние сумерки, знаменуя собой завершение последнего дня, который Ксения проводила с семьей. Завтра ее первый рабочий день, но уже сегодня нужно приехать в отель. До утра Ксения должна разместиться и как следует осмотреть «Аврору». Эту ночь Малена впервые будет спать с бабушкой, а не с ней.
— Ксю… Не грусти. Сейчас тяжело, но ты вскоре втянешься в работу и сама будешь рада. Твоя жизнь завертится вокруг «Авроры».
— Мам, ты же знаешь…
— Знаю, но ты же будешь нас навещать. Лучше расскажи, как ты подготовилась к работе? Выучила все правила «Авроры»?
— Да. И, если честно, некоторые совсем безумные. Там в уставе напротив каждого правила указан его автор, так вот, каждый из Данилевских обязательно выдумывал какую-нибудь дикость.
— Например?
— По четвергам нам нельзя носить часы на левой руке. Это выдумал Николай Николаевич, дед моего босса. А еще нам запрещено под страхом увольнения входить в номер 637.
— М-м-м… таинственный номер… — протянула Наталья Владимировна. — Может, там живет чудовище, которое съедает всех, кто к нему заглянет?
— А Данилевские в полночь скармливают ему летучих мышей!
— Нет, — нахмурилась Наталья Владимировна и на полном серьезе продолжила: — Летучие мыши — приспешники Данилевских. А чудовищу скармливают хомячков, маленьких и пушистеньких.
— Мама! Ну что ты такое говоришь? Мне жалко хомячков! — рассмеялась Ксения. — А если серьезно, то мне кажется, что там что-то типа склада их личных вещей…
— Или комната для любовных утех. Устраивают там оргии. Так что, дорогая, в этот номер даже не суйся.
Ксения снова рассмеялась, но тут услышала детский плач из спальни. Она подскочила с места, но Наталья Владимировна коснулась ее руки и покачала головой:
— Доедай. Я сама займусь Маленой.
— Мам…
— Нет, все нормально. Теперь она на мне.
Ксения посмотрела на тарелку с остатками жареной картошки, и у нее совершенно пропал аппетит. Сердце разрывалось от плача ее любимой девочки, хотелось броситься к ней, взять на руки, укачать. Но мама была права, теперь Малена — ее забота. Ксения с самого начала знала, что будет тяжело расставаться с малышкой, но не думала, что настолько. Она прикрыла глаза, чтобы не дать слезам навернуться, и стала вспоминать день, когда впервые увидела свою кроху.
Малышка появилась на свет недоношенной в результате сложного кесарева. Шел только седьмой месяц. Сначала врачи не давали никаких гарантий. Они поместили Малену в специальный инкубатор, где она должна была находиться, пока не окрепнет. Ксения смотрела на нее через стекло и молча роняла слезы. Тогда она еще жила в Англии и, оставшись одна с ребенком на руках, совершенно не знала, что делать. Мама была уже в курсе и мчалась в Лондон, но Ксения боялась этой встречи. По телефону она не решилась рассказать все, ограничившись главным и умолчав о страшном. Но и этого хватило, чтобы мама впала в отчаяние.