Когда Ксения вернулась за столик, Марк тут же набросился с расспросами. Его прирожденное любопытство давным-давно похоронило глубоко в душе и чувства такта, и всякое смущение. Ксения не стала скрывать просьбу Алексея и рассказала про похороны. Марк многозначительно посмотрел на Викторию, а та театрально закатила глаза.
— Что такое? — нахмурилась Ксения.
— Странно все это. Данилевский с родителями жены всегда был в натянутых отношениях, — ответила Виктория.
— Может быть, он так из-за Алисы? — предположил Марк.
— Не думаю. Он о ней и слышать ничего не хотел, когда она ушла, а тут вдруг стал брать на себя похороны ее родителей? Нет. Это нелогично.
— А логично тратить уйму сил, времени и денег на то, чтобы организовать похороны людей, которые тебе не нравились?
— Алексей сказал, что это дело чести, — вмешалась Ксения. — Даже если он развелся с Алисой и разошлись они не очень хорошо, было же у них что-то хорошее. Ради этого Алексей и старается.
— Хм… Если только за два года он соскучился по жене, а похороны ее родителей — повод для встречи, — предположила Виктория. — Алиса как ушла, больше ни разу не появлялась в «Авроре», не звонила, не писала. Алексей страдал, хотя внешне оставался равнодушным.
— Это ты про тот случай? — уточнил Марк.
— Да, — кивнула Виктория.
— Какой случай? — не удержавшись, полюбопытствовала Ксения.
— Это случилось через неделю после того, как его бросила Алиса и умер Сергей Данилевский. Эта стерва же ушла от Алексея в тот момент, когда он потерял отца.
— Сучка! — поддакнул Марк.
— Алексей стойко держался, но ни с кем старался не общаться. У меня было дело, которое не могло ждать. Пришлось пойти к нему. Денис был на обеде, и я уже собиралась постучать, как услышала разговор Данилевского с кем-то по телефону. — Виктория нависла над столиком и зашептала: — Он твердил, что не справляется, что скоро сойдет с ума и больше так не может. Потом речь зашла о психиатрической больнице, а через пару дней Данилевский якобы уехал в командировку на несколько недель.
— А вернулся посвежевшим и полным сил, — подтвердил Марк.
— Он наверняка обращался за психологической помощью. Алексей тяжело пережил тот год. Если бы не Петр Андреевич и Елизавета Павловна…
— Да, после смерти Николая Николаевича Филатов и Елатонцева практически заменили Алексису родителей. Жаль, ты не познакомишься с Петром Андреевичем, хотя ты же теперь на его месте, солнечная моя. Вот я дурашка! Зато с Елизаветой Павловной знакома. Она замечательная женщина, не просто так за тебя просила перед Данилевским. Так, ладно! Хватит лирики, и теперь о серьезном. Солнечная моя, ты должна на похоронах смотреть в оба. Следи за нашим Алексисом и Алисой. Мы с Викусей будем держать кулачки, чтобы они не помирились. Нам хватило той Санта-Барбары, что была раньше.
— Санта-Барбара повторится, когда Алексей закрутит новый роман. Анечка так этого не оставит, — вздохнула Виктория.
— Да ну тебя, — отмахнулся Марк, — Может, пронесет, и Анечка прозреет, если Алексис во второй раз выберет не ее. А ему пора уже кого-то найти. Хватит уже ходить в разведенках.
— Ксюш, Марк прав. Завтра будь внимательна. Потом расскажешь, как у них с Алисой все прошло.
Рано утром Ксения спустилась в лобби. Алексей уже ее ждал и был не один, но она не подала виду, что удивилась, увидев Филиппа. До Троекуровского кладбища они ехали в одной машине, практически не разговаривая. Лишь изредка Алексей и Филипп бросали пару-тройку фраз и всегда обращались к Ксении. Дальше до крематория они шли молча.
Огромный холодный серый зал крематория был украшен белыми лилиями с черными лентами. Вдоль стен стояло несколько скамеек, но никто не решался сесть. Немногочисленные собравшиеся тесным полукругом встали напротив двух закрытых гробов, за каждым из которых возвышались портреты супругов Айдановских. Ксения впервые увидела родителей Алисы и поняла, что та была поздним ребенком — Айдановские были почтенного возраста.
— Ксень, будь тут, а мы с Филом пройдем вперед, — шепнул Алексей и с братом направился в центр.
Кроме Ксении, братьев Данилевских и дамы-распорядительницы, в крематории было всего восемь человек, и Алисы среди них не было. Ксения предположила, что она запаздывает, но церемония прощания началась, а дочь Айдановских так и не появилась. Несколько слов о покойных сказал только Алексей. Ксении даже стало за них обидно: «Неужели они заслужили такие скудные похороны, где на самом деле никто не скорбит, а единственный, кто обмолвился парой фраз, — это нелюбимый бывший зять? Неужели они такие отвратительные родители, если единственная дочь не пришла с ними проститься?» Ксения взяла с собой две упаковки одноразовых платочков, чтобы поделиться ими, если потребуется, но так и не заглянула в сумочку. Неожиданно к ней сзади подошел мальчик лет десяти. Он коснулся ее руки и шепотом спросил, она ли Гордеева Ксения.