Ксения с нетерпением ждала следующего дня. Жизнь в «Авроре» была прекрасной: интересная работа, веселые друзья, начальник, чувства к которому все крепли, хотя она не желала этого признавать. Но было одно обстоятельство, которое не давало Ксении быть счастливой. Она не видела своих самых дорогих людей и безумно тосковала по ним. В такие моменты она искренне не понимала Аврору, объявившую ей холодную войну, ведь ее близкие были рядом, а эта женщина совершенно их не замечала. Саша еще пару раз возвращалась навеселе, и Ксения опять ее прикрывала. Филипп постоянно искал конфликта с братом и вечно терпел от него поражение. Возможно, если бы их мать проявила бы хоть каплю участия, все сложилось бы иначе. Но Аврора не интересовалась семьей, предпочитая развлекаться с утра до ночи, а находясь в отеле, старалась хоть как-то подначить Ксению. Ксения не обращала внимания на ее колкости. Ей были не нужны конфликты, тем более она прекрасно знала, что Алексей на ее стороне, за что ценила его еще больше. Как-то раз она даже хотела рассказать ему о Малене, уверенная в том, что он поймет и, возможно, даже позволит маме с малышкой появляться в отеле. В конце концов Алексей оказался не таким страшным, как поначалу. Чудовище на самом деле совсем не было чудовищем. Но ее начальник в тот день был не в настроении из-за очередных проблем с городским архнадзором. Ксения решила не нагружать его своими делами и стала терпеливо ждать законного выходного, чтобы встретиться с семьей.
Наталья Владимировна специально проснулась пораньше, чтобы приготовить для дочери ее любимый пирог. Она заварила чай, накрыла на стол и стала ждать ее к завтраку. Ксения приехала, когда стрелки часов показывали половину восьмого, и была уверена, что мама с Маленой еще спят, но уже у порога почувствовала аромат свежей выпечки.
— Мам?..
— Милая!
Наталья Владимировна выбежала в прихожую и заключила Ксению в объятия. Она скучала ничуть не меньше и теперь, когда наконец увидела дочь, не смогла сдержать слез.
— Мам, ну ты чего? — Ксения стерла мамины слезы и заглянула в ее глаза.
— Ничего, Ксю. Просто расчувствовалась. Мы с Маленой скучали.
— Она спит?
— Да, но скоро проснется. — Наталья Владимировна посмотрела на наручные часы. — Теперь спим с десяти до девяти.
— Вот соня-засоня, — рассмеялась Ксения.
— Иди мой руки и на кухню! — скомандовала Наталья Владимировна и наспех чмокнула дочь в румяную щеку.
Несколько часов на семью было слишком мало, чтобы насладиться их любовью и домашним уютом. Но этот день оказался особенным, потому что из Берлина пришли радостные вести. Жаль только время неумолимо приближалось к двум, и Ксении надо было собираться обратно в отель. Все утро она рассказывала маме о работе, друзьях и удивительном начальнике, которого теперь могла назвать почти другом. Все-таки до дружбы их отношения пока не дотягивали.
— Ксюш, будь осмотрительна, — покачала головой Наталья Владимировна, стирая со стола пятно от фруктового пюре, которым Ксения кормила Малену.
— О чем ты? — не отрывая взгляда от улыбающейся в детском кресле малышки, спросила Ксения.
— О твоей влюбленности в начальника. Ничем хорошим это не закончится.
— Я вовсе не влюблена, — резко возразила Ксения, но Наталья Владимировна только улыбнулась: ее дочь неумело врала, когда дело касалось чувств.
— Ты покраснела, — заметила она, и Ксения схватилась за пылающие щеки.
— Тут жарко.
— Детка, я не собираюсь ругать тебя или отчитывать. Ты умная и взрослая девушка, безусловно знаешь, что делаешь. Не удивлюсь, если и Данилевский обратит на тебя внимание, если это уже не случилось, потому что по твоим рассказам могу судить, что ты ему нравишься. Но не забывай, что на первом месте пока для тебя должна быть работа. Особенно после таких новостей из Берлина.
— Да, помню.
— Как раз об этом… — Наталья Владимировна замялась. Она давно думала об этом, но не решалась говорить дочери по телефону. — Мне кажется, что будет лучше, если я поеду в Германию.
— Мам?!
— Дорогая, мне совсем не хочется с тобой расставаться, но ты сама понимаешь, что там я нужнее. Малена, конечно, полетит со мной.
— Но, мам?.. Ты хочешь забрать Малену? Может быть, лучше оставить ее здесь? Она же такая маленькая. Я поговорю с Алексеем, мне кажется, он может разрешить забрать ее в «Аврору», а у меня хватит денег на няню.
— Ксю, ты себя слышишь? — вздохнула Наталья Владимировна. — В «Авроре» наша малышка будет все время одна, а в Германии она сможет расти в любви и заботе. Ты сможешь навещать нас в отпуске. К тому же, дорогая, тебе надо думать и о своей личной жизни.
— Мам, о какой личной жизни ты говоришь?! — Ксения чувствовала, как у нее по щекам катятся слезы, но даже не старалась их смахнуть. Малена громко заплакала, словно делала это за Ксению.
— Милая, тебе двадцать четыре. Живи своей жизнью. Я позабочусь о Малене.
— А если бы я…
— Нет! И мы об этом уже говорили, — отрезала Наталья Владимировна. — Малена — моя забота. Я понимаю ход твоих мыслей, но, когда у тебя появится мужчина, будет несправедливо заставлять его заботиться о чужом ребенке. У тебя будет своя семья.
— А если этот мужчина полюбит Малену? Если захочет стать ее отцом?
— У Малены уже есть отец! — неожиданно повысила голос Наталья Владимировна, но тут же об этом пожалела. — Прости! Прости, дорогая! Но будет неправильно, если ты взвалишь на себя заботы о малышке. Я стала матерью, когда мне не было и двадцати, и упустила многое в жизни. Нет-нет, не думай, что я об этом жалею, но все же когда есть время подождать… Тебе двадцать четыре, перед тобой открыты все дороги. Пользуйся возможностями.