— Ксень! — ее окликнула Виктория, и за спиной послышался торопливый стук каблучков. — Ксень, ты уже вернулась? Нам с тобой сегодня нужно… — Ксения обернулась, и Виктория замолчала. Она нахмурилась и взяла подругу за руку. — Что случилось? Костя?!
— Нет. С ним все хорошо. Это Алексей. Он уволил меня.
— Что?! Как?! За что?!
— Не знаю. Сказал, что я лгунья и не прошла испытательный срок. — Ксения в конец разрыдалась, и Виктория, обняв ее, повела в номер, где усадила на диван и налила стакан воды.
— А как ты его обманула?
— Он не ответил. Думаю, до него дошли слухи, что я прикрыла перед ним Александра. — Ксения шмыгнула носом и сделала пару глотков воды. — А Юра решил, что это из-за Саши. Я видела его перед тем, как пошла к Алексею.
— Бред какой-то! В голове не укладывается, что он тебя уволил. Жди здесь, я сейчас!
Не дожидаясь от Ксении ответа, Виктория вылетела из номера. Всегда холодная и рассудительная, сейчас она была сбита с толку горькими слезами подруги, тем более сознавая, что по сути вины Ксении не было ни в чем. Она вбежала в приемную Данилевского и хотела постучать в кабинет, но Денис ее остановил.
— Алексей просил его не тревожить.
— Да?! А что он творит? Ты в курсе, дядя?
— Вика, твоя забота — отель, наем и увольнение сотрудников — дело отдела персонала и Данилевского.
— Хм! — Виктория демонстративно отвернулась от дяди и постучала в кабинет начальника.
— Нельзя! — крикнул Алексей.
— Алексей, это срочно! — не сдавалась Виктория.
— Иди к черту, Вика, иначе вылетишь вслед за подружкой.
— Вик, не надо, — тихо сказал Денис. — Он не станет тебя сейчас слушать. Сделаешь только хуже.
— Но я не могу сидеть сложа руки. Дядя, ты знаешь, за что именно рассердился Данилевский?
— Нет, он же не отчитывается. Но пока самое лучшее, что ты можешь, это помочь Ксене собраться.
Когда Виктория вернулась к Ксении, та уже укладывала в чемодан свои вещи. Их, на удивление, оказалось немного. Вся одежда и обувь поместились в два чемодана, косметика и средства гигиены — в сумку. Виктория вызвала портье, чтобы тот помог снести багаж, и вызвала такси. Ксения хотела спуститься сразу, но Виктория задержала ее ненадолго в номере.
— Что ты собираешься делать?
— Не знаю, — пожала плечами Ксения, она больше не плакала, но лицо все еще хранило следы пролитых слез.
— У меня есть счет в банке, куда я ежемесячно перечисляю некоторую сумму. Там скопилось порядочно, так что…
— Нет! Вик, спасибо, но не нужно. За два месяца в «Авроре» мы с мамой немного разобрались с долгами. Мы справимся.
— Не сомневаюсь, но если что — у тебя есть на кого положиться.
— Спасибо.
Виктория проводила Ксению до лифта и там с ней распрощалась, пообещав навестить в первый же выходной. У обеих на душе скребли кошки, но у Ксении в довершении ко всему было разбито сердце.
Новости в «Авроре» разносились со скоростью света, и персонал, успевший познакомиться с Ксенией, стал стекаться в лобби. Кто-то хотел попрощаться, кто-то убедиться, что ее увольнение — правда. Только один Филипп стоял в стороне. Он дождался, пока пытка Ксении ненужной жалостью и наигранным сочувствием кончится, и она выйдет на улицу.
— Я отвезу тебя, — сходу сказал он.
— Это лишнее. Не нужно, — холодно ответила Ксения и махнула подъезжающему таксисту.
— Хорошо. Тогда поеду с тобой и помогу тебе там с чемоданами, — не отступал Филипп.
— Что тебе нужно? Твой брат меня уволил, я больше не нужна для твоих игр.
— Да что ты такое несешь?! Думаешь, я общался с тобой только из-за Леши? Да, я говорил о нем неприятные вещи, но только потому, что это правда. Теперь ты в этом убедилась.
Такси остановилось рядом с ними, водитель открыл багажник и вышел, но Филипп сам стал укладывать вещи Ксении. Ей уже было все равно: хочет ехать с ней — пусть, какая теперь разница. Ксения в последний раз взглянула на «Аврору» и глазами отыскала окно кабинета Алексея. Оно было закрыто жалюзи, поэтому она не видела, что Данилевский за ней наблюдает. Ее сердце больно сжалось, а по щекам снова покатились слезы.
— Девушка, садитесь. Время идет! — недовольно сказал таксист, и Филипп открыл ей заднюю дверцу. — А ваш друг?
— Еду, — ответил за нее Филипп и сел рядом.
Ксения совершенно не хотела говорить. Присутствие Филиппа ее тяготило. Она ждала, что он снова начнет упрекать ее в глупости и излишней доверчивости, станет поливать грязью Алексея, чем причинит еще большую боль. Но Филипп долго молчал. Только на подъезде к нужному району он заговорил: