Так что я глянула вслед на маленького пакостника со злой ухмылкой.
Да, я думаю, что я злая.
Злая сучка, как меня называл бывший...
Хрен с ним. Я продолжила читать.
Маша писала, что после столицы уехала в солнечную Грузию и устроилась там в какой-то фирме, которая сотрудничает с Европой. Она говорит, что живется ей классно, есть служебная квартирка, куча вина и хорошая зарплата.
Да,Маша побухивала, но всегда знала норму.
В отличие от меня. Особенно, после расставания с бывшим.
Меня как прорвало.
Я бухала прям по черному, причем пить толком не умею, наутро мне хреново, и если бы не мамка, я пару раз могла откинуть копыта.
Как-то раз, проблевавшись, я посмотрела на свое уставшее лицо, и увидела парочку новых морщин.
До этого я думала, что я еще молодая и у меня вся жизнь впереди. А тут я увидела мою морду, еще с царапиной от падения, растрепанными волосами, с отатками блевотины на губах и морщинами под глазами, и мне стало страшно и жалко себя.
В голове сразу пронеслись мысли о моем будущем – толстая грязная рыжая баба, пьющая, с фингалом под глазами от собутыльников, без передних зубов, которая в сорок лет уже выглядит старухой. А дальше - смерть в своей блевотине на краю канавы, а на похороны не придет никто, кроме того самого подросшего спиногрыза Гоши, который сквозь перегар скажет: «Дашка-Какашка! Сдохла наконец!»
Я вылила всю водку, бутылки выкинула. Пить с тех пор я больше не могла – меня тошнило, но не столько от горячительного, сколько от той самой картины будущей меня.
Суть письма была в том, что Маша приглашала меня в Грузию. Она сказала, что в дочернюю компанию ищут референта для директора. Босс - грузин, строгий, но справделивый, жить где - будет, зарплата сначала не шибко большая, но ее хватит, чтобы каждое утро есть хачапури, возможно даже на обед и ужин. Если я согласна, она готова замолвить за меня словечко, и написала свои координаты в интернете. Предстояло еще найти нормальную связь, чтобы ей написать. А сомнений, что я это сделаю, у меня не было.
Мое сердце застучало, как бешеное – неужели у меня появился шанс унести отсюда ноги? Неужели я увижу что-то кроме этой серой Дымки и безнадежно покосившихся хижин, которые мы ошибочно называем домами?
Только мамочку жалко, грустно ей будет одной, и тяжело. Но я деньги слать буду, если сама на ноги встану, так помогать буду.
Когда я сказала маме, что уезжаю, та сначала никак не отреагировала. Я даже обиделась. Неужели, подумала я, ей на меня насрать?
Я сидела на кровати, вся надутая, как сова.
Через несколько минут мама подозвала меня и говорит:
-Дашка, ты же знаешь, как я тебя люблю. Ты- самое ценное что у меня есть. Мне трудно тебя отпускать, но я хочу чтобы у тебя было будущее, чтобы ты имела жизнь, которой у меня никогда не было. Ты просто... знай что я тебя люблю, моя девочка ... -она расплакалась. Я прижала маму к себе. Я тоже заплакала. – Ты пиши мне иногда, рассказывай, что да как, я буду читать и радоваться.
Через несколько дней я шагала с таким же дедовским чемоданом, как Маша в свое время, по пыльной сельской улице. Хотя я не успела отойти далеко от дома, но уже ощущала ветер перемен и манящего будущего.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов