Пирог на столе окончательно остыл, но уже никто не обращал на это внимания. Главное блюдо этого ужина — правда — было наконец подано. И семья Васильевых медленно, но верно начинала его переваривать.
Молчание затянулось, но теперь оно было не гнетущим, а вдумчивым. Каждый переваривал услышанное, примеряя на себя ту невыносимую ношу, которую пять лет несла Даша.
Людмила Сергеевна (первая нарушила тишину, её голос прозвучал с неожиданной нежностью): Внучка моя... Прости старую дуру. Я-то думала... — она махнула рукой, смахивая набежавшую слезу. — Думала, ты, как та ветреная цыганка из романа, за блеском и славой погналась. А ты... ты настоящая Васнецова. С железной волей. Как та прапрабабка твоя.
Эти слова, словно печать одобрения, сняли последнее напряжение. Сергей Вячеславович тяжело вздохнул и разжал кулаки.
Сергей : Ладно. Что было, то было. Значит, так надо было. Значит, ты по-своему нас берегла. — Он посмотрел на Дашу, и в его взгляде наконец-то появилось прежнее, отцовское понимание. — Но теперь-то всё кончено? Эти... охотники, они отстали?
Даша (твёрдо кивнула): Кончено. Все права юридически закреплены за нами. Все иски отозваны. Поместье и архив — наша собственность. Они проиграли. А я... я выполнила свою задачу и могу быть с вами. Больше мне не нужно притворяться.
Она обвела взглядом стол, и на её губах появилась лёгкая, усталая улыбка.
Даша: А теперь, если никто не против, я бы съела кусочек этого пирога. Пять лет я мечтала о мамином яблочном пироге.
Это простое, человеческое желание окончательно растопило лёд. Галя тут же пододвинула к ней тарелку, дядя Боря поспешил нарезать большой кусок. За столом снова заговорили, зазвенели ложки, но разговоры теперь были другими — не сдержанными и настороженными, а живыми, полными вопросов уже другого рода.
Женя (не в силах сдержать профессиональный интерес): А как вы вообще искали? Где это поместье? И как выглядела та самая капсула?
Даша (улыбаясь): Это уже совсем другая история. Длинная. Полная грязи, неудач и... настоящих чудес. Если хотите, после ужина я покажу вам фотографии с раскопок. Там есть и оранжерея, и тот самый герб на плитке...
Предложение было встречено всеобщим одобрительным гулом. Боль от предательства ещё не ушла полностью — для этого требовалось время, — но её уже затмевало жгучее любопытство и азарт предстоящего повествования. Даша снова стала не чужой, совершившей страшный проступок, а старшей сестрой и дочерью, вернувшейся из невероятного путешествия с удивительной историей.
Ужин продолжился уже в почти что привычной семейной атмосфере, лишь изредка прерываемый восклицаниями вроде: «Неужели это правда наш герб?» или «И ты всё это раскопала?». Даша с облегчением отвечала на вопросы, чувствуя, как тяжелый камень сваливается с её души.
Она смотрела на свою семью — на отца, доедающего пирог, на мать, доливающую всем чай, на сестёр, оживлённо обсуждающих детали, на маленькую Арину, засыпающую прямо за столом, — и понимала, что ради этого мгновения стоило бороться. Стоило выдержать все пять лет одиночества.
Правда освободила её. Теперь ей предстояло заново завоевать их доверие. Но первый, самый страшный шаг был сделан.
Глава 6: Большие раскопки
После ужина все переместились в гостиную. Арину отнесли спать, но даже сонная, она прошептала: «Мама , ты мне потом всё расскажешь?». Остальные устроились на диванах и креслах, создав уютный полукруг вокруг Даши, которая приготовила ноутбук.
Даша (открывая папку с фотографиями): Итак, встречайте — поместье «Ветер с холмов», родовое гнездо Васнецовых в Шотландии. — На экране появилось изображение величественного, немного мрачного особняка из серого камня, утопающего в зелени. Послышались восхищённые вздохи.
Одна за другой на экране сменялись фотографии: бескрайние изумрудные поля, старинная библиотека с резными дубовыми стеллажами, и, наконец, та самая оранжерея — огромное стеклянное сооружение, частично разрушенное временем, с причудливыми узорами из металла и стёкол.
Даша: Поиски начались именно здесь. Мы знали из дневника, что капсула спрятана «под знаком семьи, где растут цветы её сердца». Это могла быть только оранжерея — страсть Александры. Но где именно? Она была огромной. Мы прочесали каждый уголок с металлоискателями, но безрезультатно.
Пуговка: А герб? Ты говорила про плитку с гербом.
Даша: Именно. Мы уже почти отчаялись, как один из местных историков заметил, что рисунок плиточного пола в центре оранжереи не совпадает со старыми чертежами. Часть плиток явно была переложена. — Она переключила фото. На снимке был изображён пол, выложенный сложным узором, и в самом центре — плитка с выцветшим, но узнаваемым гербом: стилизованный дуб и летящая птица. — Мы аккуратно приподняли её... и под ней оказалась не земля, а ещё один слой каменной кладки с железным кольцом.