Пока что.
Кэлборн совместно с Софией задумал на этой неделе женить своего близкого друга на ее дочери. Одновременно его посетила светлая мысль, что они с Софией могли бы стать особенными друзьями. А именно друзьями, которые в один прекрасный день станут любовниками.
Посему Кэлборн, не теряя ни минуты, рассказал Софии о пари, касавшемся жемчуга Мелверли, Луизы Керкленд, Даттона и Блейксли.
Он предполагал, что кто-то собирается очень скоро жениться, и, не будучи очень, удачливым человеком, жаждал наблюдать за тем, как София все устроит, с безопасной позиции. Он всегда старался занять самую безопасную позицию в отношении всех дел, касающихся брака. Кэлборн не нуждался в жене, поскольку он уже обзавелся весьма удовлетворительным наследником в лице семилетнего сына Олстона.
София была неподражаема в искусстве подыскивать жен мужчинам, не помышлявшим жениться. Пример тому — лорд Эшдон, который еще в понедельник располагал собой, а в четверг уже оказался женат.
Таково положение вещей.
— Вы заинтригованы этой новостью, не так ли? — спросил Кэлборн, закидывая ногу на ногу, устроившись в одном из самых прочных кресел Желтой гостиной.
— О да, — мягко сказала София. — Бесконечно занимательно наблюдать, на что способны мужчины ради расположения своей избранницы. Вы не находите?
Надеясь, что рассказ о пари поможет проложить путь к ее постели, Кэлборн получил жалящий намек. Пожалуй, он почувствовал это сильнее, чем хотелось бы.
Знатность прикрывала его от подобных уколов, к которым Кэлборн не собирался привыкать. Даже если бы они с Софией и оказались под одним одеялом, он бы не позволил, чтобы его использовали, оскорбляли или унижали, как она имела обыкновение проделывать это с мужчинами. И сейчас был самый подходящий момент, чтобы донести до нее эту мысль.
Он не сталкивался ни с чем подобным, лишь смутно осознавая, что София изменила очертания их отношений, одновременно и уязвив, и польстив ему. Неожиданно ему захотелось согласиться. Именно это Кэлборн и сделал.
Софии легко удавалось поставить его в тупик. Так ли неоспоримо ее желание оказаться с ним под одеялом?
— Думаю, мне понятно, чего добивается лорд Даттон этим вульгарным спором, — в раздумье продолжала София. — Он очень дальновидный человек, не так ли? А вот о чем думает лорд Генри Блейксли? Что ж, его действия говорят сами за себя, — улыбнулась она. — Не знаю, что сделает его мать, когда узнает об этом. Конечно, Даттон несет всю тяжесть ответственности за это постыдное пари, подвергающее опасности хрупкую репутацию девушки. Разумеется, можно оспорить, что Блейксли в это верит, — лепетала она, — но, судя по вашим словам, он идет на это, чтобы защитить ее от ущерба, насколько из ваших слов я поняла гнусные подробности этого неблагоразумного спора. Леди Луизу нужно защитить от грубых и меркантильных мужчин, не так ли? А кто же лучше защитит ее, чем один из виднейших герцогов королевства? И, само собой, женщина, хорошо разбирающаяся в самозащите от меркантильных мужчин.
София положила белую руку на свою белоснежно грудь. Кэлборн взглядом проследил за движением руки и не смог его оторвать. София, вздохнув, улыбалась:
— Я все правильно изложила, ваша светлость?
Им управляли. Он чувствовал это.
В этом таилась опасность.
— Абсолютно верно, леди Далби, — нежно ответил Кэлборн.
Не будь он герцогом, если позволит манипулировать собой даже такой соблазнительной и слишком проницательной женщине с крайне неопределенной, но весьма интригующей репутацией.
— Я думал, вы могли бы…
Он замолчал.
По сути, он сам точно не знал, о чем он подумал. Не подразумевалось ничего, кроме желания рассказать Софии о текущем положении дел касательно жемчуга Мелверли. Она была косвенно заинтересована в этом, поскольку жемчуг имел непосредственное отношение к поспешной свадьбе Кэролайн. Да, жемчуг был оружием в этом ухаживании. Можно было с уверенностью предположить, что он снова сыграет свою роль в лондонском сезоне 1802 года.
— Вы мне льстите, — сказала София, избавляя его от попыток закончить невысказанное.
Он это оценил. Герцоги и впрямь не должны распространяться по поводу неправильного обращения с жемчугом и частных пари.
— Что я нахожу очень трогательным.
София медленно улыбнулась и кончиками пальцев прикоснулась к жемчужной сережке в левом ухе. Это был дьявольски эротичный жест, самый значимый за всю историю его недельных наблюдений. Но он не смог бы объяснить почему.