— Здесь всегда много свечей, — сказал лорд Генри, криво улыбаясь, так как одна сторона его рта всегда приподнималась неохотно.
Ему нравилось спорить с Софией Далби, это было заметно. Он не мог этого отрицать. Если бы они оказались наедине, она дала бы ему такую возможность.
— Мы должны вообразить себе, что мужчинам не нравится быть желанными? — сказала тетя Мэри отрывисто и не очень вежливо.
Луиза и Амелия снова обменялись взглядами поверх ее головы. Мэри была самой приятной наставницей, то есть легко управляемой, когда была в настроении.
— Давайте ничего не будем воображать, — сказала София. — В лучшем случае пустая трата времени.
— А в худшем? — спросил Блейксли.
— Упущенные возможности, — задумчиво ответила София, заманчиво улыбаясь ему.
Это было уже слишком. Луиза не собиралась простоять здесь весь вечер, наблюдая, как София Далби очаровывает каждого, кто заговорит с ней.
— Мужчинам нравится быть желанными? — спросила Луиза, пытаясь вернуть себе внимание Блейксли.
Он лишь коротко взглянул на нее, задержав взгляд на Софии Далби. Целые две секунды.
— Желанными — да, разумеется, — ответила София, — но не…
Голос ее умолк, и она вопросительно посмотрела на лорда Айвстона, явно пытаясь вовлечь его в разговор. Луиза осторожно взглянула на Амелию. У Амелии был недовольный вид.
— Но не преследуемыми, — с улыбкой произнес Айвстон, тряхнув головой так, что его ладно подстриженные волосы просто взметнулись навстречу Софии.
Это было ужасно, отвратительно и совсем невыносимо. София, похоже, не знала, как можно разговаривать с мужчиной, не пытаясь соблазнить его. Что еще хуже — ей всегда это удавалось.
Луиза была готова отдать если не руку, так жемчужное ожерелье, лишь бы иметь хотя бы половину ее успеха.
— Чушь! — сказала тетя Мэри. — Мужчины просто обожают преследования.
— В роли охотника, а не жертвы, — сказала Луиза. — Правда, лорд Генри?
— Откуда мне знать, леди Луиза?! — со сдерживаемым сарказмом прорычал он.
Его что-то злило, хотя Луиза не могла понять, что именно. Она была единственной, кто имел право на раздражение. И она была раздражена. Даже очень. Казалось, весь мир в это мгновение восстал против ее счастья. Собственно, все к тому шло еще с тех пор, как она покинула детскую. Но она не жаловалась. Она была достаточно стойкой.
— Ну, вот это точно полная чушь, — сказала София, задорно поглядывая на Блейксли. В самом деле, она смотрела на него сверху вниз как на плотское удовольствие, сгорая от нетерпения наброситься на него. Бесчестная, падшая женщина. Луиза едва сдержалась от жеста неодобрения. — Вы же не можете отрицать, что женщины считают вас неотразимым.
— Я не совсем уверен, что такой разговор уместен, — сказал Айвстон, бросив взгляд на Амелию.
Шея Амелии чуть порозовела, что хорошо оттенило ее кремовую грудь.
— Мы задели вас, лорд Айвстон? — спросила София.
— В принципе я не могу припомнить, чтобы мне уделяли столько внимания на моем вечере, — сказал он. — Леди Далби, вы великолепны. Отныне я буду чаще искать вашего общества. Я понимаю, почему Блейкс считает вас такой обворожительной.
Шея, грудь и щеки Амелии стали известково-белыми, а у Луизы перехватило дыхание.
— Блейкс? — певуче протянула София.
— Это семейное прозвище, — проскрипел Блейксли, — которое должно остаться в пределах семьи.
— Несмотря ни на что, оно очаровательно, — сказала София. — Удивительно, как я не слышала его раньше. Конечно, леди Луиза хранила вашу тайну, лорд Генри, не проронив ни слова.
Блейксли странно взглянул на Луизу. Ей это ничуть не понравилось.
— Я удивлена не меньше вашего, леди Далби, — сказала Луиза. — Я тоже не посвящена в тайны Хайд-Хауса.
Взгляд циничных голубых глаз Блейксли был пугающе неприятным. Он умел ранить взглядом.
— Как странно, — сказала София, глядя на Блейксли. — Мне думалось, что вы гораздо ближе. О, что ж, — пожала она плечами, — я, кажется, ошибалась. Надеюсь, вы не обидитесь, если я случайно назову вас Блейкс, лорд Генри?
— Если эта случайность произойдет наедине, леди Далби, я нисколько не буду возражать.
— Я вижу, мы понимаем друг друга, лорд Генри. Как приятно, — сказала София, глядя на Блейксли из-под черных ресниц.
Поскольку ресницы Луизы были рыжими, она не могла повторить этот номер. Да и не то чтобы она хотела… и не то чтобы с Блейксом. Абсолютно точно — не хотела.
— Может быть, вам и позволительно говорить о близости с джентльменами, — сухо сказала Мэри, — но моим подопечным непозволительно это слушать, леди Далби. Прошу нас извинить.