Луиза не была скучной никогда.
Едва достигнув совершеннолетия, Блейксли обнаружил, что скука может стать слишком частым компаньоном и, упрочившись однажды в своих правах, очень неохотно покидает выбранную жертву. Совершенно точно было одно (хотя он уже о многом мог судить, думая об их будущем браке) — Луиза ему никогда не наскучит.
Никакого сомнения, что она будет его воодушевлять.
Точно так же, как воодушевляет его и сейчас.
Джошуа засмеялся, взглянув на слишком очевидно натянувшуюся ткань на древе жизни Блейксли, и разговор продолжился.
— Тебе придется его куда-нибудь скоро посадить, — сказал Джошуа.
— Проваливай обратно в Париж, Джош, — сказал Блейкс. — Ты слишком непристоен для Лондона.
— Поехали со мной, и мы будем сажать деревья вместе. Для этого в Париже очень плодородная почва, — сказал Джош, все еще посмеиваясь.
Блейкс повернулся спиной к братьям, которые теперь тихо посмеивались, и сказал отцу:
— Я уверен, болтовня утихнет за едой. Не вернуться ли нам к ужину?
Глава 17
Ужин был сокращен, горячие блюда остыли, чему никто не придал значения, зато сплетни подавались с пылу с жару. Еда могла подождать, а такое событие случалось раз в сезон в лучшем случае. То, что дважды за неделю две девушки из хороших семей были обесчещены в гардеробной Хайд-Хауса, было чем-то сверхъестественным в обычном понимании, и хотя оба события были абсолютно противоположны по существу, это, разумеется, никого не волновало.
Как и ожидалось, люди продолжали выходить из-за стола и исчезать в гардеробной, достаточно большой комнате, как и полагалось, но все-таки всего лишь гардеробной.
Хайды сочли необходимым поставить крепкого лакея на входе в гардеробную комнату из Желтой гостиной. Когда этого оказалось недостаточно, герцог приказал дворецкому назначить другого, побольше, на входе из спальни в гардеробную.
Да, вот до чего дошло.
Если бы и этого оказалось мало, оставалась только назначить плату за вход, хотя Хайды вряд ли обрадовались бы такой идее. С другой стороны, Молли в такой ситуации могла бы прийти к мысли, что если возможность получить выгоду появлялась сама собой, только дурак ею не воспользуется.
Вот что так нравилось Софии в Молли. Она не удержалась от соблазна предположить, что все дело в их американском воспитании, но тут же отбросила эту мысль как невероятную, так как они просто не могли получить одинакового воспитания.
София обвела внимательным взглядом стол, демонстрируя полное удовлетворение, что, как она знала, ужасно бесило Уэстлина, а ее заставляло улыбаться еще шире. Действительно, все так хорошо шло, что даже Уэстлин, попавшийся ей на глаза, казался душкой.
— Если девушка выйдет замуж сразу же, как только будет дано разрешение, то, кажется, я буду ей не нужен, — сказал Эденхем.
— Не говорите так, ваша светлость, — сказала София, попивая свое вино.
Сидящий по другую сторону широкого стола Эденхем вызывал в ней сочувствие своим умением все несколько преувеличивать. Идеализм и юношеское преувеличение были по-своему милы, но невозможно было постоянно терпеть их, как нескончаемую диету. Эти молодые девушки и их свадебные надежды, будучи изначально занимательными, вскоре начинали удручать.
— Герцог всегда нужен.
Эденхем тихо засмеялся, рассматривая ее в отблесках свечей. Ей доставляло удовольствие, что он использует эту возможность. София точно знала, что выглядит особенно хорошо при свечах.
— Иногда мужчина хочет быть, чем-то большим, чем герцог, — сказал Эденхем.
— Королем? — улыбнулась ему София.
— Мужчиной, — ответил Эденхем.
— Но вы всегда им были, ваша светлость. Или вы сомневаетесь в этом?
— Я лишь не хочу, чтобы вы в этом сомневались, а уж тем более — забыли.
— Едва ли это возможно, — сказала она, осторожно польстив ему. — Я еще не впала в маразм и не роняю зубы в суп вопреки всяким слухам.
— Могу вас успокоить, я ничего не слышал о потере зубов. Напротив, они, кажется, становятся все острее с годами.
— Подозреваю, затачиваясь о чьи-то кости, — сказала София, безмерно наслаждаясь собой.
Когда в последний раз она так дружелюбно скрещивала шпаги со столь красивым мужчиной, располагающим солидным доходом?