Хиркус хмуро глянул на неё и попытался опять прикоснуться, но девушка вновь пручается.
— Что ты делаешь? – серьёзно спросил парень.
— Прекрати… – тихо прошептала девушка.
Внутри Хиркуса в миг поднялась буря, которую он не смог контролировать. Парень бросил ткань в раковину и строго посмотрел на Элизу.
— Прекратить? Ты только что из-за своей глупости и безрассудности сама же проехалась по грязном ковру, а теперь хнычешь и не даёшь даже помочь. Может если бы ты включала мозги и думала перед тем как сделать что-то, не попала бы в эту ситуацию? – Хиркус говорил раздражённо и сурово, словно отчитывал маленького ребёнка за пакость.
Девушка почувствовала холод в его тоне, сжала в тонких пальцах подол рубашки и не выдержав расплакалась.
Парень опешил, ведь не ожидал такой реакции и не знал, как поступить в подобной ситуации, так как раньше не стекался с настолько нежными и ранимыми людьми.
Хиркус с детства рос без родителей. Родная тётя, Намадея, заботилась о нём, но была вынуждена часто уезжать на различные вызовы, в связи с тем, что работала лекарем. В школе над парнем издевались, а первый друг появился только в 18. Всё произшедшее заставило Хиркуса закрыться в себе, стать холодным и отстранённым.
Сейчас парень упал в ступор, но через секунду обнял девушку, прижав к своей груди. Элиза удивилась такому шагу, но пручаться не стала, прильнула к его горячей груди. Элиза впервые чувствовала подобную заботу и нежность за три года. Парень погладил её по голове и нежно стал нашептывать разные успокаивающие слова.
— Прости, цветочек, – гладил по спине Хиркус, – я не должен был говорить с тобой так грубо.
Девушка чуть успокоилась, но всё ещё тихо всхлыпывала, она обняла парня в ответ и прошептала:
— Всё хорошо…я и сама в последнее время слишком расклеилась после происшедшего.
Они ещё долго сидели в объятиях друг друга, никто не решался нарушить трепетный момент. Вскоре Хиркус нехотя отстранился и смахнул тёплым большим пальцем холодные слёзы, застывшие на нежных щеках девушки.
— Теперь хотя бы чуть-чуть легче? – уже с заботой спросил парень.
— Да…спасибо тебе, – прошептала девушка.
Хиркус чувствовал вину за содеянное и несказанно удивился, когда Элиза поблагодарила его, от чего парень стал терзать себя ещё больше.
«Она явно или ангельское чудо, или человек с чересчур интересным характером».
— Ты сиди здесь, я сейчас сделаю тебе мазь и вернусь.
Парень ушёл к выходу, но за шаг от двери развернулся и серьёзно посмотрел на Элизу.
— Даже не пытайся встать или сама что-то сделать, – пригрозил пальцем Хиркус.
Элиза в ответ приставила ладошку к виску, – есть, сэр, – улыбнулась девушка.
Парень посмеялся и ушёл на кухню. Он открыл дверцу кухонного шкафчика и достал каменную ступку, поставил её на стол и направился к кладовке. Хиркус пробежал взглядом по полкам стеллажей со стеклянными баночками, подвешенным травам на перекладине под крышей и узелкам веток, аккуратно сложенных в деревянном ящике. Он взял ореховое масло и осмотрел пустую посудину, где раньше был настой календулы.
Вот чёрт, как всегда не вовремя. Клянусь, я ведь видел его ещё вчера вечером, – возмутился Хиркус и ушёл на второй этаж.
Парень поспешно вбежал в свою комнату и принялся искать в рабочем столе самоцветы. Хиркус моторно перебирал содержимое ящика и в конце концов, между кучей свитков, колбочек и старых книг нашёл нужные кристалы. Он быстрым шагом направился в гостинную и подошёл к огромному старому зеркалу. Парень вставил камни в специальные ячейки на рамке и ожидающе стал переминаться с ноги на ногу. Спустя минуту в зеркале появилась молодая девушка с голубыми глазами, блондинистыми волосами и нежно розовыми губами худенького телосложения.
— Калия, ты не могла бы ещё дольше отвечать? – чуть раздражённо вглядывался в лицо девушки Хиркус.
— Я вижу у тебя с самого утра день не задался, но не срывайся на других людей, – отметила девушка, одновременно намазывая губы маселком розы.
— Ладно, прости, – уже спокойнее ответил парень, – я хотел попросить тебя одолжить настой календулы, мой закончился.