— Любовь – это чувство, такое же, как радость или грусть. Мы не сможем постоянно радоваться или всё время только грустить, все чувства рано или поздно теряются, в этом и есть природа человека.
Элиза была в замешательстве от его слов и всерьёз задумалась над этим.
— Пошли, малявка, уже темнеет, – направился дальше.
— Подожди, я могу сорвать цветок?
— Да хоть десять. Догонишь, – Вульпус не спеша пошёл дальше по тропинке.
Тема о бесконечной любви заставила его тоже задуматься. В отличие от Элизы, у него уже был опыт в отношениях и далеко не самый лучший. Три года назад он впервые полюбил и тогда же ощутил вкус предательства. Эта тема была слабым местом для, казалось бы, непоколебимого парня.
Девушка сорвала цветок и остолбенела от увиденного: на его месте вырос такой же, буквально за долю секунды. Элиза положила растение в скрытый кармашек юбки и догнала Вульпуса.
— Забрала тот цветок? – начал разговор парень.
— Да. Здесь все растения так быстро регенерируются?
— Конкретно на Тэррусе да. На других континентах земли не настолько плодородные, здесь, я бы сказал, центр флоры и фауны.
— Это из-за климата?
— В основном да, но плюс ещё целебные источники, да и в целом исторически так получилось, что всё нужное сконцентрировалось здесь, – неожиданно мягко объяснил Вульпус.
Так в комфортной обстановке и за спокойными разговорами об обыденных вещах они дошли к посёлку.
На крыльце уже стоял рассерженный Хиркус, но в его взгляде читалась тревога.
Вульпус заметно напрягся при виде парня, что подошёл ближе и схватил Элизу за руку.
— Ты где была? – серьёзно спросил он.
— Я просто хотела пойти к Калие и заблудилась, но Вульпус помог мне.
— Какое чудное совпадение, – на лице Хиркуса заходили желваки, а глаза блеснули холодом, отчего девушка напряглась.
— Прости. Я должна была сказать куда иду заранее, – начала Элиза, но её перебил сердитый голос Хиркуса:
— Иди в дом, потом поговорим.
Девушка помрачнела и ушла внутрь, но на крыльце её окликнули:
— Ты ушла не поев. Я приготовил ужин, покушай, – уже более мягко добавил парень и когда она ушла повернулся к Вульпусу.
— Так каким образом ты нашёл её, говоришь? – в голосе прозвучал ледяной холод.
— Ходила одна заплаканная за километр от поселения и знаешь чего интересного сказала? – ехидно улыбнулся.
Хиркус напряженно сверлил его взглядом, ожидая продолжения.
— Что она не здешняя и даже не из Эвума, – блондин сделал шаг вперёд, – так почему ты не рассказал об этом Министерству? Девчонка ведь потенциальная угроза…
— Элиза попала в этот мир в ужасном состоянии, Намадея с трудом спасла её, она только начала выздоравливать.
— При нормальном лечении травмы не заживают настолько дол… – возразил Вульпус, но не успел закончить фразу – его перебили.
— С каких это пор ты в медицину ударился, а? Восстановление у обычного человека куда дольше – у него ведь нет ни магии, ни дополнительной энергии. Никто не исцеляется так быстро, только за счёт тела.
Эти слова задели самолюбие лиса.
— Если такой умный, тогда почему сидишь здесь, а не помогаешь своей тётушке Намадее с антидотом против болезни? Твоя умная голова пригодилась бы в центре борьбы с эпидемией там, в госпитале.
— Твоя мать вообще убила моих родителей, а ты ещё будешь указывать мне как лучше поступить?! – взорвался Хиркус.
— Что ты сказал, ублюдок? – Вульпус ударил Хиркуса в плечо, тот его в живот и дальше началась полноценная драка.
Эта история началась давно. 15 лет назад ещё маленький брюнет уехал с родителями в путешествие по окрестностям тропической природы далеко, на самый край Тэрруса, где дожди лились чаще, чем светило солнце, а сушу омывал Всемирный океан неописуемой красоты. Даже самый опытный художник или фотограф не мог передать всю величественность и силу водоёма. Эти дни стали самыми яркими и счастливыми воспоминаниями мальчика. Но всем известно, что нет света без тьмы, как солнца без луны. Белая полоса жизни не могла продолжаться слишком долго.
Однажды, после путешествия, маленький Хиркус проснулся один в доме. Он сразу почувствовал неладное, спустился ножками с кровати на пол и босиком помчался по деревянным ступеням вниз. Там зеленоглазый малыш не увидел привычного родительского тепла и уюта, вместо этого лишь заплаканную тётушку с рыжими кудрявыми волосами, которую Хиркус видел второй раз в жизни.
Женщина перевела взгляд на него и позвала к себе рукой, а после заключила в объятиях и расплакалась от горя.