– Конечно! – не стала сопротивляться я и попросила себе сразу три белых шарика посыпать шоколадной крошкой.
Однако, когда мы сели, я всё же продолжила допрос:
– Так что за серая леди такая, что испугала даже бесстрашного генерала?
– Ты теперь будешь меня подкалывать? – хмыкнул Блейз, уплетая свои полностью шоколадные шарики.
22
Соблазнившись видом, я бесцеремонно набрала себе ложечку прямо из тарелки мужа. Однако, попробовав, подытожила:
– Всё-таки пломбир мне больше нравится.
– Я запомню, – улыбнулся Блейз, но я не дала уйти от темы:
– Но да, если ты не объяснишь, чем она так страшна, я от тебя так просто не отстану.
– Хорошо, тогда слушай эту страшную и ужасную историю, – загадочно начал муж и понизил голос. – В одном далёком-далёком маленьком виконтстве Фумус небо всегда серое и кажется, словно оно затянуто дымом. И погода всегда настолько унылая, что настроение портится, если ты проторчишь там неделю. Тридцать лет назад у виконта там родилась младшая долгожданная дочка Долорес. Да только, как у всей линии Аиров, глаза у неё были серые. И белые волосы отчего-то казались тоже серыми, возможно, потому что она покрывала их вуалью. И одевалась она всегда в чёрное и серое, даже в тёплые летние дни. Даже голос её звучат тихо и тоскливо.
Завороженная внезапно страшной историей, я только и успевала ложку с мороженым запихивать в рот. Даже не знала, что бесстрашный Блейз может серьёзно воспринимать подобные легенды.
– Так и росла она, вечно серая, грустная и печальная, но однажды родители отчаялись и отправили её в столицу. Надеялись, что хоть там она немного оживёт, да только дочка купила особняк на отшибе и стала пугать аристократическое общество своими внезапными визитами. И вот однажды, пятнадцать лет назад…
Здесь Блейз сделал театральную паузу, а потом продолжил совершенно другим тоном:
– Долорес на каком-то мероприятии встретила меня и без памяти влюбилась. С тех пор она периодически начинает меня преследовать. Не хорошо так говорить, но ты должна знать, что у меня от неё мурашки по коже. Каждый раз, когда встречаюсь с ней, ощущение, что я попал во что-то липкое и мерзкое.
– Она об этом в курсе? – ехидно уточнила я, поняв, что мой бесстрашный генерал удирает от странноватой поклонницы.
– Разумеется нет, это было бы крайне невежливо. Воспитание даже не позволяет мне сразу же свернуть разговор, если её тянет пообщаться.
– Знаешь, некоторым леди не зазорно и нахамить, если они не понимают, что откровенно навязываются, – заметила я, но по лицу мужа поняла, что метод явно не его. – Что ж, будем надеяться, что после нашей свадьбы она попытается найти утешение в ком-нибудь другом.
Но мой бог, кажется, на таком приличном расстоянии от храмов, начал меня плохо слышать. Стоило нам с Блейзом покинуть павильон, как мы нос к носу столкнулись с этой самой серой леди. Мне даже объяснять ничего не пришлось: как увидела – сразу узнала. А вот чуть погодя до меня дошло, что встретились мы не случайно, она явно нас дожидалась.
– Дорогой Блейз, – пролепетала она с восторженным трепетом.
– Сэр Блейз, – невозмутимо поправил мой муж и выдавил: – Рад вас видеть, леди Долорес.
– Да-да, я тоже очень рада вас видеть, сэр Блейз, – не смутилась она, преданно заглядывая моему мужу в глаза.
Её даже не капельки не смущало, что он прижимает к себе законную жену. Усиленно так прижимает, демонстративно, словно хочет кое-кому намекнуть на тщетность ожиданий. Но намёк успешно проигнорировали. Пришлось пойти дальше.
– Это моя жена, леди Орихиме Игнис, – с нажимом проинформировал Блейз, указывая на меня, первый раз примерив ко мне новую фамилию. Я даже опешила. А затем, пока я пыталась осознать своё новое имя, представил мне собеседницу: – А это леди Долорес Фумус.
– Очень приятно, – лучезарно улыбнулась я, решив пока оставить тяжкие думы о новом имени.
– Мне тоже очень приятно познакомиться с супругой доро… сэра Блейза, – каким-то безжизненным тоном ответила серая леди, казалось, сникнув ещё сильнее. Однако нашла в себе силы даже на реверанс, поэтому придраться было не к чему. – Насколько я знаю, вы по рождению принцесса соседнего королевства.