– Как вас зовут?
«Матс и Люци», – чуть было не брякнула я от волнения, но тут, к счастью, меня спас Матс.
– Её зовут Майя. А меня – Флориан, – не моргнув глазом, соврал он.
– Bon (Хорошо (фр.)). А я Элоди де Ришмон! – заговорщицки кивнула она мне, словно знала что-то, что я тоже должна была знать. – В нашей организации ещё не было столь юных членов. – И она вновь зашагала вперёд. – Мсье де Брёйн и впрямь выбрал самый подходящий момент, чтобы послать вас сюда. Гости уже начали собираться. Правда, собрание состоится лишь завтра вечером, так что у нас ещё найдётся немного времени, чтобы обсудить ваше предложение.
Собрание? Я перевела взгляд на Матса и заметила, что он тоже нахмурился.
Где-то открылась дверь, и до нашего слуха донеслись неразборчивые обрывки разговора. Через несколько секунд мимо прошли двое «вечных» – те самые, что попались нам на пути в «Вечную резиденцию» и вошли сюда до нас. За ними тянулся давно знакомый нам шлейф затхлости, выдающий тех, кто пользовался «Ароматом вечности», чтобы искусственно продлевать себе жизнь. Я задержала дыхание, пока они не отдалились от нас на приличное расстояние. Потом до моего слуха вновь донеслись какие-то неразборчивые слова – дворецкий попрощался с посетителями.
Мы вошли в большой салон, который казался ещё более роскошным, чем в доме баронессы фон Шёнблом, хотя такое и трудно было вообразить. Всюду стояли бархатные диваны и кресла, а по стенам, покрытым шёлковыми обоями – точь-в- точь как в имении баронессы, – были развешаны огромные картины в тяжёлых золотых рамах.
– Присаживайтесь! – сказала Элоди и указала на бархатные кресла. – Я сообщу, что вы здесь! К сожалению, мне сейчас нужно уйти встречать других гостей. Но мы увидимся позже. Приятно было познакомиться! Я уже целую вечность жду, что в нашем обществе появятся члены помоложе, – подмигнула она, довольная тем, как удачно удалось пошутить, и исчезла за дверью.
Выходит, эта Элоди тоже «вечная». Я была совсем не готова к такому повороту. Видимо, потому, что от неё совсем не исходил их обычный запах – по крайней мере, я не уловила даже намёка на него. Интересно, как ей удалось заглушить эту вонь? Элоди пахла чем-то приятно-цветочным, да и глаза у неё были сияюще-зелёными, а вовсе не бесцветными, как у ей подобных. Впрочем, тут всё могло легко объясниться контактными линзами.
– И что теперь? – вырвал меня из раздумий Матс.
– Понятия не имею, – призналась я. – Но нам уже удалось проникнуть внутрь!
– Да, удалось, – улыбнулся Матс. – Ты молодец, Люци. Я в какой-то момент уже думал, что нам крышка. Теперь осталось, чтобы они поверили в нашу историю.
– Вот бы ещё потом отсюда выбраться, – добавила я и стала осматриваться вокруг. Меня всё больше охватывала тревога: ведь мы оказались в полной власти «вечных».
– Во всяком случае, никто тут не знает, кто мы такие, – наклонившись ко мне, прошептал Матс. – Они знают лишь Даана. И это наше преимущество...
И тут в салон вошёл человек, при виде которого Матс внезапно смолк.
Глава 16
– Добрый день, – поприветствовал нас низкий мужской голос на безупречном немецком. Обладатель этого голоса был одет столь же старомодно, как и встретивший нас на входе в дом дворецкий, но гораздо более элегантно. В каждом его движении и жесте чувствовалась абсолютная уверенность в себе.
Вместе с ним в комнату проникло ещё кое-что, а именно – запах прелой земли.
– Здравствуйте, – сказали мы с Матсом одновременно.
– С кем имею честь беседовать? – спросил стройный, подтянутый человек неопределённых лет, взирая на нас, как мне показалось, с некоторым высокомерием. Его серебристо-седые волосы лежали идеальной волной, а при ходьбе он опирался на трость с золотым набалдашником, которая с каждым шагом по мере его приближения всё громче стучала по паркету, словно он собирался сделать нам выговор.
– Флориан Нойман, – сказал Матс и затем указал на меня. – А это моя подруга Майя Шмидт.
На словах «моя подруга» сердце у меня затрепетало. Моя подруга! Это звучало совсем иначе, чем «это Люди».