– Видел. Эта честь выпадает не каждому, знаешь ли. Лишь отличившиеся на службе и в бою могут рассчитывать его увидеть. А поговорить – только избранные.
– Что вы о нем думаете?
Вопрос прозвучал, когда мы уже подошли к моей двери с привычно оставленной тарелкой у порога. Бингер проигнорировал повисшую в воздухе фразу.
– Смотрю, о тебе тут хорошо заботятся.
– Да. Приятных снов, наставник, – я стремилась как можно быстрее избавиться от непрошенного внимания.
– Сегодня они точно будут приятными, – оскалившись, произнес Бингер.
Попрощавшись, он удалился, насвистывая под нос веселенькую мелодию, а у меня по коже поползли мурашки от отвращения. Надо заканчивать это общение. Пока мне удавалось держать его фокус на светских беседах, но долго этому не продлиться.
На следующий день в зале меня в сторону отвел Никлос и произнес намного больше слов, чем обычно.
– Что тебя связывает с Бингером?
– Не то, чтобы вас это должно волновать… – начала я.
– Мои бегунки – моя ответственность.
Либо я осмелела после общения с Картером, либо потеряла всякую субординацию, но давать мне советы, после почти полного игнорирования больше месяца – перебор.
– Что-то я не заметила, чтобы вы позаботились о Кэсси.
Никлос тут же побледнел.
– То, что произошло с Кэсси – на моей совести. И ответственность за действия и бездействие нести мне. Теперь отвечай.
Наставник повис надо мной, как отвесная скала.
– Ничего у меня с ним нет. Он прилип, увидев меня в коридоре. Потом пришел на пару тренировок с Картером. Вчера вызвался проводить. Отказать я не смогла, зная его бурный нрав.
– Моргана, пообещай мне кое-что. Как только его внимание примет нежелательный для тебя оборот, ты тут же сообщишь. Или мне, или Картеру. Пусть этот боров занимается чем хочет в зоне своей ответственности, но к моим подопечным он прикасаться не имеет права. Пообещай!
Такого от Никлоса я совершенно не ожидала, поэтому с легкостью дала обещание. Вспыльчивый наставник открывался с новой стороны. Что же еще скрывалось за маской его личности в фортеции?
Через пару недель я снова направилась в город, чтобы повидать Аделин.
Поскольку время моего визита не было с ней согласовано, то оказавшись у ворот я увидела плотно зашторенные окна на первом этаже. Это значило только одно. Аделин временно не свободна.
Пробродив по городу, я посидела и полюбовалась на один из мемориалов, с трудом сохранивший свой фундамент до наших дней.
Памятник состоял из женского образа, который уцелел лишь до колен. У подножия находился большой шар, уже много лет занимавший мое внимание. Я жила с Аделин первый год, когда она повела меня на прогулку по городу. Увидев мемориал, я сразу им заинтересовалась.
Не счесть, сколько часов было проведено за его рассматриванием. Было трудно объяснить, почему этот камень так сильно привлекал внимание. Как-то я спросила Аделин о нем, на что она ответила, что шар на самом деле не просто шар, а сжатый до предела сгусток древней магии, ожидающий своего освобождения. Я поинтересовалась, когда же наступит освобождение, на что Аделин горько усмехнулась.
– Возможно мы с тобой не доживем до этих времен.
Отец рассказывал, что в древние времена люди поклонялись богам. Строили храмы, устраивали подношения и праздники. После великой войны, когда магия исчезла, люди отвернулись от богов. Или это было наоборот, никто уже не вспомнит. Четыре поколения спустя ныне живущие даже не помнили имен, кому поклонялись и у кого просили защиты их предки.
Во время своих скитаний однажды в глуши я нашла полуразрушенный храм. Пробравшись через руины, оказалась в просторном помещении, которое, должно быть, предназначалось для собраний верующих. В центре зала располагался пьедестал, к которому верующие приносили подношения. Подойдя поближе, в расщелине пола я заметила цветок. Это было удивительно – он рос среди холодных камней, вдали от зелёных лугов и цветущих полей, напоминая о жизни даже в самых мрачных уголках.
Впервые увидев остатки мемориала, у меня возникло ощущение, что где-то рядом раньше тоже находился храм. Но местные жители не ограничились только им одним. Здесь, в центре города, они воздвигли статую, поклоняясь позабытой богине.