Наша отправка была назначена на следующее утро, так что остаток дня оказался свободен. Я решила посвятить его завершению изучения фолианта о магических силах, который передал Картер незадолго до того, как наши занятия прекратились.
Лениво пролистывая страницы, заметила описание заклинания. Оно могло вызывать туман. Я задумалась о необходимости изучения подобного, но ввиду врожденного желания изучить как можно больше, перечитала его несколько раз, пока не запомнила. Всего пять слов на незнакомом языке. Под описанием шли изображения с правильным положением рук. Мне казалось, что я повторяла все в точности, как на картинке, но ни с первой, ни с тринадцатой попытки вызвать туман не вышло.
Я была ответственной ученицей, но полагаться на старый фолиант, страницы которого стали изрядно выцветшими, не имело смысла. Возможно один из рисунков не точен, возможно что-то стерлось. Однако я отложила слова и жесты в ментальную копилку выученных заклинаний и закрыла рукопись.
На следующий день нам вручили дорожные сумки с запасом провизии на день. Планировалось, что по дороге мы сделаем остановку в обозначенной таверне, где сможем пополнить ресурсы. Я пожалела, что у меня не было времени навестить Аделин. Кто знает, смогу ли я вернуться.
Через два дня я и еще шестеро избранных бегунков прибыли в столицу. Всю дорогу Трис меня игнорировала, чему я была только рада. Гораздо сильнее волновал вопрос, почему она пыталась меня убить. Неужели лишь из-за того, что не попала в тот раз в чертоги? И повторит ли она это снова? Я попросила Тристана влезть в ее голову, но он не увидел ничего, кроме обычной неприязни.
– Это точно не желание убить. Она тебя сильно недолюбливает, но намерения нанести вред я не чувствую. А с чего такой вопрос?
Я никому не рассказала о случившемся на скале. Отчасти потому, что сама не могла объяснить, что тогда произошло. Мы с блондинкой не пылали взаимной любовью, но попытка убийства? Хоть я и не слишком хорошо ее знала, но поступок казался странным и отчаянным.
Ворота Аркансы оказались заперты. В прошлый визит они были распахнуты настежь, пропуская людей и повозки с товаром. Сейчас чувствовалось, что город переходит в осадное положение.
Один из парней достал письмо с печатью канцлера и показал стражникам сквозь щели ворот. Они отперли небольшую дверь, через которую пришлось проходить согнувшись.
В городе оказалось тихо. Не было торговцев, зазывающих проходящих зевак в лавку, из пекарен не доносились запахи, заставляющие желудок урчать. Даже бедняки, живущие на улицах, куда-то попрятались.
Мы дошли до моста, где каждого из нас осмотрели на предмет скрытого оружия, а также ощупали. Серые мантии больше не были гарантией беспрепятственного прохода.
Как только мы оказались на пороге, на встречу вышел лакей, как и в прошлый раз. Один из парней передал ему письмо. Пожилой мужчина попросил оставаться на месте, пока он не вернется с ответом.
– Любезно тут принимают, – произнесла Трис.
Лакей вернулся через несколько минут, ведя за собой камердинера повелителя. Тот передал Тристану письмо, скрепленное зеленой сургучной печатью.
– Передадите легату Дарио. Лично в руки. Он отдаст дальнейшие указания.
После камердинер сказал, в какую сторону предстоит отправляться. Лакей принес еды, чтобы пополнить запасы провизии в дорогу.
– Даже отдохнуть не предложили. Да куда там, про чай вообще молчу!
Половину дороги до обозначенного места Трис возмущалась. Только когда самая терпеливая из нас – Кэсси – попросила ее замолкнуть, та перестала жаловаться.
Звук сражений я услышала намного раньше, чем увидела. Даже запах почувствовала раньше, чем открылась ужасающая картина.
Я думала, что увидеть легионеров, умирающих на поле сражения, будет легко. Я ненавидела их на протяжении почти всей жизни. Но в войне чувствовалось что-то неправильное, противоестественное. Ненависть, кровь, крики… Все смешалось.