Палатка легата находилась в нескольких километрах от разворачивающихся боевых действий. На подходе нас встретили легионеры и проводили к Дарио. Он оказался мужчиной около пятидесяти лет. Кожа на лице и руках пестрела шрамами. Карие глаза казались уставшими, под ними залегли темные круги.
Распечатав конверт, Дарио быстро прочел послание и раздал нам новые указания. Одному из бегунков предстояло остаться с ним, остальные должны распределиться на пары и отправиться в соседние поселения, охваченные войной.
– Для чего делиться на пары? Каждый из нас прошел испытание в одиночку. Мне не нужна обуза, – недовольно произнесла Трис. Она красноречиво посмотрела на меня.
– Когда один из пары погибнет, второй должен выполнить задание. Ты останешься со мной. У остальных есть минута на размышления, – Дарио говорил спокойно, но жестко.
Я посмотрела на Тристана. Среди всех остальных он был единственным, с кем я общалась. Он кивнул и подошел ближе. Когда бегунки распределились, Дарио каждой паре вручил по конверту. Нам предстояло отправиться в небольшой город в трех днях пути. Напоследок легат отметил, что мы бегунки повелителя, и передвигаться простым шагом нам не дозволено. Обычный срок доставки поручений легат сократил втрое.
Я взглянула на другие пары. Кто-то продолжал светиться от гордости, а кто-то уже понял, на что подписался.
Большую часть пути мы преодолели бегом. Моя печать, полученная в фортеции, работала вкупе с постоянными тренировками с Картером. Я чувствовала, что последнее время уставала значительно меньше. Хранители рассказывали, что хоть и говорят, что действие печати начиналось через несколько недель, но фактически каждый человек реагировал по-разному. Тристан часто просил сделать привал. Нагрузка при доставке фолиантов по фортеции оказалась намного ниже, чем бег в полевых условиях. Однако за годы, проведенные за работой доставщика, его выносливость все равно оказалась выше той, которая была у меня еще несколько месяцев назад.
Когда до поселения оставалось пол дня, во время очередной остановки я решилась задать вопрос.
– Тристан, ты рассказал Картеру о своей силе?
– Да, – юноша даже не медлил с ответом.
– Но зачем? Разве ему можно доверять? Разве можно доверять такое хоть кому-то?
– Да, и я доверяю. Я доверил бы Картеру жизнь, вот насколько я в нем уверен.
– Почему?
Он задумался.
– Не могу объяснить, это связано с силой. Я просто почувствовал, что должен это сделать. Так правильно.
Я нахмурилась.
– И ты чувствуешь, что я тоже должна ему доверять?
– Поэтому я и прошу рассказать ему твой секрет. Тем более он тоже член фракции.
– Что еще ты о нем знаешь?
– Они втроем основали это движение. Никлос, Картер и Рейдос.
– Но возглавляет его один Рейдос, Картер лишь правая рука, а Никлос и на собраниях почти не появляется.
– Всегда нужен один харизматичный лидер.
Вскоре мы прибыли к назначенному месту. Оно располагалось на возвышении, под которым вовсю шли бои. Сотни легионеров сражались с людьми в голубых туниках. По всему городу были разбросаны обезображенные тела.
Я замерла, оглядывая поле битвы. Не только легионеры обладали магией. Арданелльцам тоже подвластны стихии. Легионеры били по ним огнем, водой и ветром, но и нападавшие использовали магию. На первый взгляд это было противостояние равных по силе.
Тут я увидела вдалеке человека в голубом, который резко припал к земле. Сначала ничего не происходило, но вдруг все вокруг заходило ходуном. Под рукой арданелльца появилась расщелина, постепенно увеличивающаяся в размерах. Я перестала дышать. В образовавшийся разлом упали десятки легионеров.
Из фолиантов фортеции я узнала, что самой редкой способностью на Мельенторе было умение повелевать землей. В настоящее время у нас насчитывалось не больше трех магов, которые не то, что расколоть землю, едва могли вырастить травинку. Печать усиления увеличивала силы, но не до такой степени. Естественно, ввиду своего особого положения в этой битве маги земли не участвовали.
Тристан дернул меня за руку, и мы стали пробираться к палатке легата. Легионеры оттеснили арканелльцев с возвышения, на котором битва уже закончилась. Перешагивая очередной труп, я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Оторвав взгляд от земли, увидела самую настоящую бойню. Повсюду полыхал огонь, мелькали красные плащи. В голове возник туман, мысли стали вязкими и тягучими.