Я растерялась, но быстро взяла себя в руки.
– Да, повелитель, я – одна из семерых отобранных, – и снова опустила голову.
– Задержишься на пару ночей, пока я подберу слова, чтобы в достаточной мере выразить отвращение к выбору канцлера.
Я подавила приступ злости, от которого ладони сжались в кулаки.
– Да, повелитель.
Он вернулся на трон, и я решила, что пришло время уходить. Как только поднялась с колен, услышала новый вопрос.
– Ты действительно видела летающих тварей в небе?
– Да, повелитель.
– И на них были арданелльцы?
– Да, повелитель.
Он резко ударил по подлокотнику, отчего стены зала задрожали. Я поразилась его магической силе. Вспомнила, что Картер рассказывал, якобы у повелителя безграничная магическая сила и он способен повелевать всеми стихиями.
– Свободны.
Мы с камердинером покинули тронный зал. По мере удаления от повелителя я ощущала, как магический напор ослабевает. В тронном зале сила не ощущалась настолько подавляющей. Но теперь, удаляясь, я чувствовала, словно теряю частицу себя.
Можно ли одновременно страшиться чего-то и страстно желать прикоснуться? Я не знала, но чувствовало себя именно так. Мне до дрожи в руках хотелось прикоснуться к короне, но нарастающее внутри чувство тревоги выступало противовесом странному желанию.
Позже вечером, лежа в отведенной комнате, я не могла отделаться от мысли, что в тронном зале что-то усилило мою магическую энергию. Сила ощущалась так явно, будто скопилась на кончиках пальцев, готовая вырваться в любую секунду. Жаль, что Тристана не было рядом, чтобы подтвердить мои ощущения.
Чем больше я думала о повелителе, тем сильнее уверялась в правильности своих планов. И с удивлением открыла в себе новое чувство – надежду. На то, что фракция возрождения сможет достичь цели, и на троне окажется достойный человек. Возникший светлый луч поглотила тьма других мыслей. Раз четыре поколения прожило в тотальном подчинении, а родители добровольно продолжали отдавать своих детей… Стоило ли надеяться на лучшее будущее?
На следующее утро я выработала для себя цель на время пребывания в чертогах. Мне необходимо попасть в местное хранилище и найти информацию о белых камнях. Что-то с ними не так.
Только как попасть в хранилище? Наверняка его охраняли. Плюсом ко всему, у каждого живущего в чертогах в ухе имелась серьга с белым камнем. Сомневаюсь, что кто-нибудь из них добровольно расскажет, для чего они нужны.
Я жевала хлеб, сидя на кухне, где суетились кухарки. У входа дежурил легионер с серьгой в ухе. Но я обратила внимание, что у кухарок украшений не было. Мне нужно остаться с кем-то из них наедине, чтобы выяснить, где находилось хранилище.
Удача улыбнулась мне в обед. Доев суп, я услышала детский смех. В небольшом внутреннем дворике, дверь в который вела из кухни, баловались дети. Мальчик и девочка. Должно быть дети прислуги. Они играли в жмурки. Глаза мальчика были завязаны старой пожелтевшей повязкой, девочка же раскручивала друга, смеясь. Вскоре она его отпустила и отбежала на столько, насколько позволяло пространство.
Мальчик тщетно попытался ее поймать, но девочка оказалась проворной. Как только руки мальчишки оказывались в сантиметре от подруги, она уворачивалась. Когда девочка увидела, что я за ними наблюдаю, то замерла на месте. Только благодаря этому мальчик сумел ее поймать.
– Наконец-то! Теперь ты водишь! – радостно воскликнул он, снимая повязку.
Заметив меня, он замер точно также, как и его подруга. Их лица побледнели. Они понуро опустили головы и направились в дальний угол, где я заметила розги. В голове возникла ужасающая картина, и я подбежала к ним, опускаясь на колени.
– Я вас не трону, обещаю, – в моем голосе слышалась дрожь.
В голове не укладывалось, что детей наказывали розгами. Маленьких, беззащитных. Кожа покрылась мурашками.
– Правда? – девочка с глазами, в которых появился лучик надежды, посмотрела на меня.
– Честно, – я постаралась ободряюще улыбнуться. – Вам запрещают играть?
– Нам запрещают мешать взрослым. Когда такое происходит, нас наказывают, – мальчик скосил взгляд на розги.