– Как будет происходить процесс? – с порога поинтересовалась я.
О печатях я знала мало, лишь по слухам.
Женщина ответила, что на верхнюю часть спины специальной иглой наносится рисунок, после чего произносится заклинание и через несколько недель печать войдет в полную силу.
Процесс не из приятных, однако самым болезненным оказалось закрепление печати заклинанием. Только женщина стала произносить незнакомые слова, как по спине разлилось тепло, постепенно раскаляя кожу. Когда жар стал едва выносимым, ему на смену пришло ощущение острых игл, которые сотнями головок пронзали кожу. Когда женщина закончила, я смахнула слезы.
– Молодец. Иной раз даже парни не могут сдержать крика, а ты смогла.
После обработки печати я направилась в зал хранителей, в дверях которого дорогу мне перегородил наставник.
– Моргана. С завтрашнего дня после службы в хранилище ты начинаешь заниматься с Картером.
– Могу я узнать, чем заниматься, наставник?
Он посмотрел на меня, скривив губы, отчего лицо приняло угрожающий вид.
– Мои бегунки не должны стоять в коридорах, подпирая стены, да еще и с таким видом, словно вот-вот потеряют сознание. А сейчас иди и занимайся своей работой.
Я сделала шаг от дверного проема, и наставник вылетел из зала. Пока я с недоумением смотрела ему вслед, подошел Тристан.
– Он сегодня какой-то слишком заведенный, – сказал юноша неуверенно.
– А я уж было подумала, что это его обычная манера поведения.
– Зря ты так. Никлос хороший. Я чувствую, что хороший.
– Однако ты не доверил ему свою тайну.
Мы продолжали разговор, попутно собирая заказы в глубине зала.
– Ты права. Сначала потому, что боялся. Потом…
– Тристан. Не обязательно рассказывать мне все свои секреты. Вообще-то я хотела спросить, как часто хранителями практикуются наказания?
Парень округлил глаза и побледнел.
– Что с тобой?
Юноша некоторое время смотрел в пустоту и молчал. Я поняла, что задела за живое, задав этот вопрос, но пути назад не было.
– Тебя наказывали? За что?
Он моргнул, словно сбрасывая пелену воспоминаний. На его лице возникла гримаса боли, а тело вздрогнуло, словно он окунулся в пережитые воспоминания.
– Это произошло на первой неделе пребывания здесь. Большинство ребят из нашей группы из моей деревни. Мы росли вместе. Однажды пришли легионеры. У моего брата проявились магические способности, кто-то о нем доложил. Когда его забрали, я и еще несколько ребят упросили легионеров забрать и нас вместе с ним тоже. В то время одним из командующих легионерами был мой троюродный дядя, и он велел забрать нас под свою ответственность. Но, поскольку никто магией не обладал, было решено отправить нас к хранителям. Ну и на первой неделе мы решили провести вечер все вместе. Дальше… словом нас нашли в одной из комнат. Даже не знаю, как или от кого они узнали об этой встрече.
– И что такого? Правила не запрещают общение в фортеции.
– Нас было семеро, – еле слышно произнес Тристан.
– И что было после?
– Наказание.
В первый день мне показалось, что Тристан никогда в жизни не испытывал боли. Его светлое лицо, постоянная полуулыбка, светящиеся радостью глаза ни у кого бы не вызвали иных мыслей. То, каким я видела его сейчас, делало юношу похожим на взрослого мужчину.
– Каким было наказание?
– Сто ударов опаленными магическим пламенем розгами. Каждому.
Я вздрогнула и почувствовала, как пол уходит из-под ног. Едва успела зацепиться за одну из полок, чтобы удержать равновесие.
– И одна… В общем, Кларисса не выдержала наказания.
Пару минут мы стояли в тишине, в одном из дальних уголков зала. Я смотрела на Тристана, из глаз которого катились слезы. Позабыв о намерении не сближаться, я порывисто обняла парнишку. В ответ он вцепился так, словно я могла защитить беднягу от всех ужасов этого мира.
– Нам пора, – произнесла я, когда его спина перестала содрогаться.
Было понятно, что он еще не пережил ту боль. Острой занозой она до сих пор сидела в сердце, причиняя мучения.