Это еще не конец. Они атакуют снова.
Собери всех. Даже обычных.
Мне нужна армия, способная отразить новую атаку.
Из письма Повелителя канцлеру-легионеру
– Умоляю, не рассказывай ему обо мне, – попросила я, когда Морган направился к двери.
– Ари, это глупо. И вообще – почему ты назвалась Морганой?
– Потому что… – я запнулась. – Когда осталась одна, было одиноко. У меня остались только воспоминания и кулон. Больше ничего. И я решила взять твое имя. Это значило, что ты всегда будешь рядом.
Морган грустно улыбнулся.
– Я могу это понять. Но и отец поймет, а потом ты переедешь в чертоги. Мы можем снова стать семьей.
– Морган, поклянись. Я должна быть уверена, что повелитель не узнает, что мы – родственники.
Юноша закатил глаза, но послушался. Похоже, мой испуганный вид оказал влияние. Он поднял руку, произнес: «Клянусь», после чего наши ладони соприкоснулись.
– Спасибо, – у меня вырвался вздох облегчения.
– Дождешься меня?
– Нужно закончить дело. Я буду в саду.
Морган ушел. Я вернулась в кресло и дала себе несколько минут осмыслить услышанное.
Брата и остальных детей жестоко обманули. Их всех искали ради особенных сил. Вспоминая о том, с какой легкостью Морган разжег огонь, я невольно поежилась. Правда ли, что легионеры нашли его, не тронутым пламенем? О чем еще ему врал повелитель? Какими могущественными силами обладали остальные дети?
Оторвавшись от размышлений, я направилась на поиски лакея, который, как оказалось, уже разыскивал меня по всему замку. Выслушав ворчание, забрала фолиант и вернулась в сад. Когда подошел Морган, я сформулировала пару вопросов.
– Сколько детей жило вместе с тобой?
– Около тридцати, всех не помню. Сейчас нас осталось пятеро.
– А куда делись остальные?
– У некоторых выжили родители. Других отправили к дальним родственникам.
– И вы всегда жили в замке?
Морган кивнул.
– Никогда не покидали чертогов?
– Если ты о том, выбирались ли мы дальше Аркансы, то нет. Но в нашем крыле расположен сад, что намного красивее этого. Когда-нибудь обязательно тебе его покажу.
– Морган, а где остальные четверо?
– Пока они живут в нашем крыле. Я самый старший, отец позволил мне гулять по территории. Он не плохой человек, Ари, – видя мои сомнения, произнес брат.
– Ты еще столького не знаешь, – я потрепала его по волосам. – Не знаешь правды.
– О чем ты, какой правды?
Солнце клонилось к закату, и максимальное время, отпущенное мне на пребывание в чертогах, заканчивалось.
– Мы поговорим об этом в следующий раз, хорошо?
Я попрощалась с братом, крепко обняв его напоследок. Мне предстояло уничтожить того, кого Морган четырнадать лет считал приемным отцом. Это разбивало сердце.
Вернувшись спустя два дня в фортецию, я все еще была в растерянности. Поверит ли мне Морган? Смогу ли я раскрыть ему, кем на самом деле являлся повелитель? Смогу ли отнять тот островок безопасности, на котором он жил все эти годы?
Первым, кого я встретила, оказался Бенгер. На привычно довольном лице красовались синяк под глазом, а выражение лица казалось кислым. Я, конечно, попыталась пройти незамеченной, но понимала, что затея обречена на провал. Когда мы с Бенгером поравнялись, он наклонился, и в ухо ударило теплое дыхание.
– Ты действительно думаешь, что от меня так просто избавиться?
Отшатнувшись, я взглянула на легионера. От него разило злобой. Выдавив кривую усмешку, он отвернулся и направился по своим делам. Что, черт возьми, наделал Никлос? Я поспешила в хранилище, наставника там не оказалось, но был Тристан. Юноша отвел меня за дальние стеллажи и спросил о произошедшем. Чуть позже выяснилось, что словесная перепалка наставника и легионера перешла в открытый конфликт, а поскольку в правилах фортеции заведено, что разногласия каст решаются поединком, Никлос вызвал Бенгера на схватку. С одной стороны ценой за победу была свобода девушек-хранителей от пристального внимания легионера, с другой – беспрепятственный доступ легионеров к этим же девушкам.
Сказать, что фортеция являлась высоконравственным местом, было сложно.