– Ты не сможешь ее снять, – сквозь хриплый смех проскрежетал он. – Пока я в ней, я буду жить.
– Это мы посмотрим.
Покрепче ухватив цепь, я потянулась к темной магии. Даже этих крох должно хватить. Я приложила свободную ладонь к короне, нагревая ее. Когда запахло паленой плотью, а повелитель закричал так, будто его режут заживо, что, впрочем, походило на правду, мне удалось вырвать корону вместе с клочками волос и кожи.
– Тебе не стоило ее надевать. Как не стоило и садиться на трон, – безжизненным голосом произнесла я.
– Он не простит тебе мою смерть, – на последнем издыхании проскрипел повелитель.
– С этим я справлюсь.
Пусть мой голос не дрогнул, но сердце замерло. Морган не простит того, что я сделала.
Тело повелителя ослабло.
Ровно в этот же миг сила ментального мага ослабла, что дало преимущество воинам фракции. Они с успехом побеждали одного за другим из пятерки магов. Когда очередь дошла до Моргана, я бросилась к нему, вставая на пути мятежников.
– Все кончено, – закричала я. – Повелитель свержен.
Разъяренные мятежники не собирались останавливаться, пока вперед не вышел Рейдос. Он увидел корону, которую я держала в руке.
Подняв кулак вверх, он закричал. Через секунду стены тронного зала в последний раз содрогнулись, но уже от победного крика.
Когда ликование прекратилось, мятежник встал рядом со мной.
– Праздновать будем потом, сейчас разберитесь с ранеными и убитыми, – спокойно произнес Рейдос, обращаясь к последователям. – Можешь оставить ее себе в качестве трофея, – добродушно продолжил он уже тише, говоря лично мне. – А теперь пойдем, поговорим с арданелльцами.
Я подошла к сидящему на полу Моргану и взяла за руку. После того, как мне удалось совершить переломный момент, ни один маг не рискнул что-то возразить.
Брат казался обескураженным и сломленным. По его лицу катились слезы. Он шел рядом со мной, совершенно не понимая, что произошло. Я боялась, что, когда Морган придет в себя, то немедленно отпустит мою руку. И я больше никогда не смогу к нему прикоснуться. Повелитель был прав. Смотря на брата, я понимала, что он не простит мне того, что произошло в тронном зале. Он не простит смерти человека, которого долгие годы считал отцом.
Но разве это так важно, когда я буду уверена в том, что Морган жив и здоров? Что отныне ему ничего не угрожало?
Мы шли по коридору, когда Рейдос прервал мои мысленные терзания.
– А это кто? – он кивнул на нашего спутника.
– Мой брат, – голос был спокойным, в отличие от того, какая буря бушевала внутри.
– Надо было раньше тебя найти. Такие связи.
– Где Картер? Я не видела, чтобы он был с вами.
– Он предпочел биться на поле, а не идти в чертоги, – уклончиво ответил мятежник.
Мы шли по пустым улицам Аркансы. Взошло солнце, а я не могла поверить, что прошла ночь. Взглянув в безоблачное небо, почувствовала, что нас кто-то догоняет. Оглянулась и увидела запыхавшегося и уставшего Тристана. Вопросительно взглянула на юношу, но тот покачал головой. Не время для вопросов. Опять.
Я оставила Моргана, пообещав вскоре вернуться, у прилавка, за которым пряталась прошлым вечером. Ни к чему сейчас ему встречаться с арданелльцами.
Поле за воротами было усеяно телами. Некогда зеленое, теперь оно стало багровым. Я смотрела на лица погибших легионеров, не испытывая ни капли сострадания.
– Дело сделано? – спросил возникший из ниоткуда Ксавьер.
– Как видите. Корона у нас, – он кивнул на мою руку, которая до сих пор сжимала кусок кварца. – Повелитель мертв.
– Прекрасно. Теперь обсудим кое-что с глазу на глаз.
Ксавьер положил руку на плечо Рейдоса и повел в сторону. Я продолжала осматривать поле, пока не заметила в одном из убитых знакомые черты. Сердце заколотилось, внутри возникло нехорошее предчувствие. Я медленно направилась в сторону убитого.
Еще стоя там, в пяти метрах, я уже знала, кого мы потеряли. Сейчас я склонилась над его телом, рыдая в голос.
Картера больше нет.
Эта мысль пронзила сердце насквозь.
Я не могла поверить, что это происходило на самом деле. Его лицо казалось спокойным, словно он уснул, но я знала, что это не так. Я прижалась к его телу, ощущая холод, пронизывающий до глубины души. «Почему?» – я задала непроизвольный вопрос в окружавшую пустоту. Вопрос, который не имел ответа. В этом мире не было справедливости, но понимание этого не облегчало страданий.